Гонит Луна Солнце с холста вечернего;
Речи изменчивой Ночи – не для него,
Как и слепота некогда ясных небес
Для Путника, не ищущего тихих мест.
Свищет ветер под полами серого плаща,
Рыщет в складках рубашки, резво ища
Ответ на вечные смуты и яро трепеща
От хмурости злой: думы ему – не пища.
Стратосфера пугает тихим безмолвием:
Пятнами сера фиолетовая на ней кожа,
Румянец размешал горизонтным кием
Ромул, окропив блёклым созвездием.
В ожидании вверх, в глаза сизой Луны
Смотрит мимо Путника ленивая Бездна.
Бесконечность съест любого без спроса:
Крики падающих ей радикально скучны.
Льняная верёвка, творение человека,
Тянется через тонкие облака и туманы:
Скажите – ум какого чудного зверя
Скрутил трупы льна Бездне на века?
Тянется, пружинится, трепещет; хлещут
Мост тонкорукий стихии ветренные;
Поранилась, стонет, смиряется; плача, ищет
В молчании товарищей нити падающие.
Ступает по страдалице Путник в дымке
В знакомом магам плаще-невидимке;
Лик – замком, в руках – алый керамбит;
Лишь виден сжатых губ Воина изгиб.
Холодные, белые миллиардные очи
Раскрыли воздушные слуги Ночи;
Тщетно водит она ледяные литые руки
По глазам скрытым, вздыхает от скуки.
В молчании путь держит дикий Воин:
Красавицу ответом одарить недостоин;
Розовеет под тяжестью ненависти его
Ночь; за мрачность любит она того.
Сколько сладких ночей Путник не спит?
Сколько тайных дней пути не дремлет?
Сколько продлится по верёвке полёт?
Сколько слов хочет Супруге сказать?
Без слов и уговоров обвенчалась с ним
В седьмой день молчаливых тех речей
О вечном заточении среди Луны лучей,
О забытом предании – о любви очей.
Чем лучше забываемые годами слова?
Чем лучше поцелуи, прячущие ссоры?
Чем лучше выкидываемые подарки?
Взгляд любовных очей – лучшие дары!
Ими так притягательны юные подростки,
Им властны в молодости солдаты;
Ими сеются семейные, сложные ростки,
Им все ветераны и старики так рады!
Истинами делилась с Воином Ночь,
А он от горизонта шёл всё дальше прочь
И искренним деяниям не хотел помочь;
Дал Путник поводам её терпения течь...
В последний високосный час Света,
Когда на запреты налагалось вето
По законам жестокого ночного мира,
Она решила: к концу подошла её вера!
Подняла Ночь ураганные свои кулаки,
Пробудились хитростные вурдалаки,
Задрожали её ревностные нотки
К Любви: летите, неугодливые дураки!
Ветер крепчал, верёвку толстую качал,
Глаза Путника песком, тиной засыпал,
За шею Воина с рёвом подхватил,
Узлом знакомым верёвку обвил...
А больше никто к Ночи не приходил.
По верёвке сейчас она, плача, бродит
И в душе впервые, бедняжка, стонет:
Лучше бы вечно в глаза Воина смотрела,
Чем то место злачное бы обходила...
|
