Немой восторг с тревожным чувством страха
Внушает натюрморт, на первый взгляд:
Большой топор, пол-яблока и плаха
О чьей-то боли тайно говорят.
О, сколько их, — слепым сражённых роком!?
Умам учёным счёт не по плечу.
Лоснится сталь от крови иль от сока
Давно не столь уж важно палачу.
Любовь-любовь!.. Восторженность и крахи,
Сердечных мук крутые виражи...
Одним она, как яблоко на плахе,
А для других спасение души.
Подверженная воле драматурга,
Порой сжигает истину дотла:
"Вся жизнь — игра", под соусом абсурда,
Со сценами насилия и зла.
Вершитель Судеб, раздавая роли,
Подспудно вводит грешника в искус —
В сценариях расписанных гастролей
Фантом любви и аритмия чувств.
Мы примем всё! В урочный час расплаты
Не отречёмся от страстей своих.
Ведь нет людей, ни в чём не виноватых,
Как не бывает дьяволов святых.
Любовь чиста и тот театр абсурда,
Где гнусный блуд востребован «на бис»,
Прощает нам, подыгрывая мудро,
Как самый благородный гуманист.
|
А "метафизический" флёр придаёт стиху достоверность, пикантный драматизм и очарование.