Вновь вечер сиреневый нежной печалью обьят,
Медовой гуашью залила синь сумерек тень.
Малиновым всполохом взоры чарует закат,
И рвётся душа из безжалостных, каменных стен.
О, как неприкаянно дикое сердце моё!
Но скорбь одиночества больше не ранит его.
Спасительный сумрак вино упоения льёт,
И нет ничего сейчас лучше блаженства сего.
Пусть стал ледяным, обезличенным дом мой, когда
Растаял твой облик, в закатную мглу уходя,
Исчезнет тоска неприкаянной мглы без следа,
Едва возвратишься ты радугой после дождя
|
