Врачи подверглись стадному инстинкту
И стали всем прописывать покой.
Но перестал работать в жопах сфинктер,
И гель потёк из сисек под рукой,
А в мягких тканях - сплошь одни застои,
Ослабли слух и зрение у масс,
Которым сладко в нынешнем покое,
Когда мозги у всех идут в отказ.
Создав людей по Образу живому,
Подобием не баловали нас.
Не ровня умник разумом тупому,
Но глаз у дурака, как ватерпас.
Он видит, где дадут ему поблажку,
И, притворившись умным на часок,
У доктора дурак возьмёт бумажку,
Что он – умнее многих мужичок.
И в Думе сядет этакий с бумажкой,
В высоком кресле обретя покой,
Блистая жирной туповатой ряшкой
С презрительно отвисшею губой.
Возможно даже он стихи напишет,
Издаст талмуд, похожий на закон,
И будет врать с трибун, почти как дышит,
Что ценится в народе испокон.
И станет он заведовать культурой,
Где скачут с голым задом «мастера»
По сцене - с проходной колоратурой,
Хлебнув для вдохновенья полведра.
А что народ? Ему покой прописан,
Он не читает больше толстых книг,
Он - жертва докторов и гипофиза.
А счастлив в результате - гробовщик. |