Когда Господь назначит, я умру.
Не раньше и не позже ни на миг.
Хотелось бы самой, чтоб поутру,
Когда петуший слышен звонкий крик,
Когда восходит солнце над землёй
Торжественно и чинно, в вышине
Рогатый месяц светит молодой...
Ветвями ветер покивал бы мне
Премудрой липы, что гудит от пчёл,
И, опахнув меня своим крылом,
На небо душу вечную увёл.
И там, где ждёт её родимый дом,
Чтобы не очень строгим был Отец
Ко блудной своей дочери. Ведь я
Старалась, как могла, и, наконец,
Постигла - где и Кто моя Семья.
И страх ушёл, и воссияла смерть,
Как переход туда, где любят, ждут,
И где страстями больше не гореть,
А есть последний, подлинный, приют.
Где нет тщеты, сомнений, и утрат,
И грохота, вражды и пустоты.
Там дивный свет, благоуханный сад
И вечный день без пошлой суеты.
И, оглянувшись на свою юдоль,
Я молвила бы:"Господи, прости,
Прими меня, познавшую не боль,
А море боли. Было мне гостить,
Как падчерице, тяжко на земле
Среди чужих безжалостных имён,
Где надо всем живым довлеет тлен,
И мир лишь жаждой денег напоён.
Прости же не принявшую личин,
Потоков лжи, заливших бытиё
Всех этих бедных женщин и мужчин,
Забывших Имя Чистое Твоё.
Прости за то, что грешною душой
Стремилась неуклюже к небесам,
Распорядившись собственной судьбой
Совсем не так, как Ты задумал Сам.
Прости за ропот и за дерзкий вид,
Неутолённость сердца и грехи,
Лишь потому, что до сих пор болит
Душа, которой я пишу стихи..." |