В лодке времени тихо плыву,
По тоске, по памяти упорно гребу.
Помню близких, помню дорогих —
И исчезаю… Голосом немым
Их всех зову сквозь дым.
Грани стираю, рву пространства ткань,
Я ведь давно уже там — не здесь.
Прекрасно живу, счастлив, не один:
Со мною она, как прежде, сейчас.
Да, она жива, замужем давно,
Но ночами приходит — и всё равно
Она моя, как в юности той,
Смотрит в глаза, мечтает со мной.
Я — мудак в этой жизни, увы,
Всё потерял, всё отдал в долги.
А может, я — туман на заре?
А может, ливень стучит во дворе?
А может, снег, что летит с небес?
Нет, я — человек, я здесь, я есмь.
Забыл, встретил, полюбил, как в первый раз,
Родил — и род продлил, исполнил приказ.
Я о детях мечтал — и вот они тут,
Теперь умирать не страшно: путь пройден, маршрут.
Будет кому додумать, дописать,
Напечатать, донести, не предать.
Дети наши — это мы, без прикрас,
А мы — это дети, и в этом вся связь.
Как не хочу взрослеть в свои полвека,
Как не желаю знать старость навеки!
Не хочу понимать их пустой словесный шум,
Я хочу жить, любить, наслаждаться всем.
Писать, думать, чувствовать, видеть, мечтать,
Везде пожить — и спокойно уснуть, отдыхать.
Без боли, без страха, во сне, в тишине…
А может, на костре — в ярком огне?
На площади пусть меня сожгут,
Миллионы глаз за этим следят.
«Уведите детей…» — но нет, подождите,
Я им скажу, я им крикну в ответ:
Последнее слово — святое, как клятва:
«Никогда не слушайте их, это правда!
Они всегда всё врут, без сомненья,
Они любят лишь себя, без забвения!» |
