Империи падут, разрушатся колонны,
И каждый вечер будет бегать за мною,
И речи вождя так монотонны,
Распрощайся со своей непростой судьбою.
Я каждый день встаю с постели,
Плакаты, вывески и мрамор,
Ледят всё мимо, все качели,
Я поглащенный полным смрадом...
Чайник кипит, облака летают,
Мои мысли без смысла, они пропадают.
И вновь разрушатся колонны,
А снег ложится как мягкий пух,
Изрезано лицо примадонны,
И с каждым разом крепчает общества дух.
Мои слова не откуальны, я вовсе не хочу здесь быть,
Мои мысли просто повальны, никто не прекращает об этом ныть.
И вновь падут все манументы,
И вновь пройдёт гроза,
Поставят дураков на постаменты,
Но закрытыми останутся глаза.
Но каждый раз я наблюдаю,
Что мир совсем сошёл с ума,
Я в море смысла обитаю,
Вся жизнь нелепа и дурна.
Не светит солнце над столицей,
И чайник в России горит,
Я насмехаюсь над народной певицей,
Вопрос о геноциде пред властью стоит.
И строчки вновь меняются местами,
Я вновь живу в Берлине,
И все с закрытыми глазами,
А вождь все также в этом мундире.
А море все такое же волнистое,
А театр такой же красивый и нудный,
А поле одуванчиков такое пушистое,
А философ, не читавший других, все такой же умный.
Как умело подделали наше отношение к лепесткам роз,
Мы слепо следуем за теми, кто нас ранил,
А кто-то живёт в стране сказок и грёз,
Вождь в пиджаке нас тиранил.
Как хорошо,
Как хорошо.
Как я для общества опасен,
Ползли морские твари к моему забору,
Он от ран своих так красен!
Как красиво снесли памятник Достоевского возле собора.
И снова пали манументы сто лет назад возведённые,
Червячки после дождя на землю повылазили,
Как много наворовали министры вновь учрежденные,
Книжонку «этикет» обезобразили!..
Хотели мы как лучше, а получилось наоборот,
Заточен ножичек немножко, как будто им кого-то убьют,
Ничего страшного, нового человека сошьют,
Но начался гос. Переворот. |
