Мы ищем истину во всём
И с той надеждою живём,
Что, вдруг, когда-нибудь её да обретем.
Мы ищем в формулах ответ.
В архивах, где за слоем лет
Хранится чей-то позабытый силуэт.
Мы в книжной мудрости плывём,
Мы спорим, рушим, создаём,
И обретенья истины как манны ждём.
Мы лезем в горы, в глубь морей,
Сквозь лабиринты собственных сетей,
Пытаясь вырвать суть из цепких мелочей.
В молитве, в музыке, в вине,
В случайном слове, в тишине,
И в клинописях на скале.
Мы строим храмы до небес,
Вникаем в таинства чудес,
И входим в самый тёмный лес.
Мы ткём из воздуха мечты,
Возводим хрупкие мосты:
— Но, истина, где ты?
Истина нам, смертным, не дана —
На Небе обретается она.
Мы лишь способны истиной назвать
Мираж или фантом, сулящий благодать.
Зачем мы боремся за тот фантом?
Зачем молитвы в честь него поем?
Зачем звездой его провозглашаем?
Зачем детей своих к нему мы призываем?
Фантом нам нужен для того,
Чтобы, цепляясь за него,
Иллюзию правдивости создать
И свои цели оправдать.
Он соткан из надежд и хрупких снов,
Из недосказанных, но вечных слов.
Он — знамя, что мы держим на ветру,
Жизнь превращая в хитрую игру.
Всё хорошо, но есть одна беда:
За веру в тот фантом, как за года,
Нам всё ж придётся заплатить сполна
И чашу горькую испить до дна.
Когда рассеется туманный дым,
И призрак станет бледным и чужим,
Мы встретимся с фантомом истины наедине,
В оглохшей, безответной тьме.
Закончится иллюзий карнавал,
Где каждый верил в то, что сам создал.
Истлеет миф, которым ты был пьян,
И обнажится внутренний изъян.
Не будет ни судьи, ни палача,
Лишь голый факт, острей меча.
И в пустоте, где отзвуков не ждут,
Начнётся самый справедливый суд —
Тот суд, где ты ответчик и истец,
Где каждому обману есть конец.
И из чего бы ты не исходил,
Когда фантом той истины творил,
Получишь то, что заслужил.
Чтоб истин недоступных миражи,
Не стали болью для души,
Свой взор к Божественному обрати,
Там истины не обретёшь
Но, может быть, поймешь:
Истина нам, смертным, не дана —
На Небе обретается она. |
И полетели в небеса!