| «Рисую настоящую себя Рисую настоящую себя» |  |
Предисловие: Можно быть восхитительной в 20 лет, очаровательной в 40 и оставаться неотразимой до конца дней своих.
Коко Шанель
Конечно грацией уже я не богиня,
реальность отражают зеркала.
Сей факт...
в душе моей не давящим уныньем.
Претензий не имею я к годам.
Меняет время всё.
Я тоже изменяюсь:
седая прядь меня не тяготит,
от стрессов безрассудных сердце отдыхает
и в мыслях...
я безгрешная почти.
Кортеж из поцелуев первых и не первых
не доставляет треволнений мне,
в архиве стопкой пожелтевшие конверты,
отпущен чёлн несбывшихся надежд.
Мне некуда спешить, дым осени мне сладок;
лебяжьим стадом облака плывут...
Окидываю высь я безмятежным взглядом
и радуюсь тому, что я живу.
***
Сентябрь.
Двадцатое число.
Безлунной ночью в поздний час,
с задумчивой улыбкой лист обняв,
я, неотточенным пером... словесную сплетая вязь,
рисую настоящую себя.
Рифмую свой портрет строфой, слегка шутливый тон избрав,
скрывая откровенное своё...
как трудно мне вставать порой, никто не должен это знать.
Моих... никто не должен видеть слёз.
Солидный возраст. Ну и что... о нём не помню я совсем.
Да и зачем... кому-то "стаж" его?
Кипит в душе моей ещё вулкан невиданных страстей,
и даже бес щекочет мне ребро.
В глазах.... ещё всё тот же блеск. Кутюр... я в курсе перемен:
оборочки и рюши стиль не мой.
В стихах... мне сердцу близок Фет. Особо радуют "Шанель"
и мамины серёжки с бирюзой.
***
Я...
зимой в избе крестьянской,
в мир явилась по любви,
род мой, хоть и не дворянский -
генов нет во мне плохих.
Папа -
сын простолюдинки,
был умён, что Соломон.
"Жизнь, не книжные картинки",
- повторял частенько он.
"Дочка, знать и помнить нужно,
что в ухабах ейный путь,
не кори его споткнувшись,
осмотрительнее будь.
Не старайся и в потеху,
не своё к себе пригресть,
труд -
основа всех успехов,
воровать чужое грех".
Мама тоже постоянно
объясняла что к чему,
но под окнами тальянка
волновала больше слух.
В умность речи не вникая,
взглядом в зеркале застыв,
быть примерной соглашаясь,
я смотрела на часы.
Было ночью неопасно,
дверь была не на крючке...
как же нравились мне танцы
под гармонь на пятачке.
Прижимая клёш широкий,
я на цыпочках...
тайком,
слыша отзвуки фокстрота,
покидала спящий дом.
Возвращалась точно также,
не прервав отцовский храп.
И была нектара слаще -
та далёкая пора.
***
Лист пожухлый с деревьев слетает,
изгаляется осень дождём;
размышленьям отдавшись, я знаю,
что короче мой путь с каждым днём.
Рвётся в форточку ветер нетёплый,
ночь рассеяла темень вокруг,
расплываются капли по стёклам,
мысли время сознательно рвут.
Не была я покорной голубкой,
над стремниной кружилась не раз;
много я совершила поступков,
о которых жалею сейчас.
Веря жарким любовным признаньям,
не однажды тонула во лжи,
за ошибки платила слезами
опустевшей распятой души.
Как ни странно от горьких рыданий,
стал ещё зеленее цвет глаз,
затянулись сердечные раны,
мне легко и спокойно сейчас.
Я не грежу Парижем и Римом,
бриллианты не вводят в искус,
умиляют меня георгины
и лаванды расплывшийся куст.
Мне приятнее уединенье...
в сладких муках рождаемый стих...
Понимая, что в мире всё тленно,
я ценю каждый прожитый миг.
***
Я слабая женщина... да я такая.
Не сделали грубой меня времена.
Я также нежна...
И меня не пугает,
что в тёмные пряди вплелась седина.
Живу ошибаясь.
И в храме бывая,
в познанье молитв не служу образцом.
Сама не умея, подругам внушаю
встречать неудачи с весёлым лицом.
Окро`ме России... нет мест мне дороже.
И всё же... хотя о любви ей пою,
со мною в разведку, не дай тебе боже,
я, спутав пароли, все явки спалю.
В миру безгреховной себя не считаю.
К судам-пересудам и сплетням глуха.
В обыденной жизни жестокость встречая,
ищу по ночам утешенье в стихах.
Где я родилась... из родных только ветер.
Хотя вслед я нынче машу кораблям,
во сне часто снится заросшая речка
и мама... гораздо моложе меня.
***
За стёклами давно уже не вечер,
Опустошён фужер с вишнёвым морсом.
В квартире тишь и кажется навечно,
тетрадь прилипла к скатерти вискозной.
Года и дни плывут передо мною:
то сладостью томя, то больно раня,
я, сердце невозвратным беспокоя,
упрёками не обижаю память.
Не требую событий давних точность,
не мучаю излишеством сомнений...
В ней многое, что воплотили б строчки,
без ведома дотла истёрло время.
Туманистый рассвет дыханьем хриплым
касается оконных перекладин,
не клонит в сон, в строфу ложатся рифмы,
мне доставляя истинную радость...
***
Скажем, тёртый я калач,
даже битой слуг не кличу,
не бездельница, не рвач,
от родителей приличных.
О`колотню, отродясь,
не смотрю в глаза я кротко,
до сегодняшнего дня
не слыву "девицей" робкой.
В выраженьях с подлецом
я не очень аккуратна,
в тень не прячу я лицо,
утверждая правду–матку.
О любви...
Тут, что хитрить...
Можно факт придать огласке:
вся я в папу, тот дарил
/не по норме/ маме ласку.
Жалко, быстро мчатся дни,
в стрижке пепел всё заметней.
Вот такая, вот я НИ..
из двадцатого столетья.
***
Бескрылая... я всё ещё летаю,
наоборот лопатки развернув,
признанья не ищу, стихи слагая,
живу...
не подражая никому.
Прильнув к тетради,
возраст забывая,
я, по ночам безумствуя в строках,
навеки опрометчиво влюбляюсь
и, разлюбив, прощаюсь навсегда.
В куплетах,
благородство воспевая,
войдя в азарт, на время не смотрю,
слова, простыми рифмами сплетаясь,
бегут подобно горному ручью.
С действительностью дней соприкасаясь,
я осуждаю современный мир;
я ненавижу войны... их хозяев
считаю сумасшедшими людьми.
Пишу...
себя поэтом не считая,
не покупаю званий и заслуг...
Удобно жить мне птицею нестайной,
летать... не подчиняясь никому.
бескрылая...
я всё ещё летаю...
***
Оставив след в памяти,
время уходит...
Реальная правда горчит:
меняется возраст... зима на подходе,
не спрятать лицо от морщин.
Уже...
не играю я с лифтом в обгоны -
исчез безвозвратно кураж.
В одежде другая длина и фасоны,
лишь к случаям стал макияж.
От русских морозов не тянет умчаться
на отдых в чужие края...
Читаю запоем... И кресло-качалка
не может уже без меня.
Карминные зори, в лиловых оттенках,
как раньше глаза не хмелят.
Уже... к осыпающим цвет хризантемам
нежней прикасается взгляд.
На годы вперёд нынче планы не строю,
вмещает любимых мой дом
и нет дней дороже, когда всей семьёю
сидим за одним мы столом.
***
Барто взахлёб я не читала в детстве
и в юности не млела от есенинских стихов,
лишь в сорок пять, не грезя стать известной,
вдруг увлеклась серьёзно поэтической строфой.
Любовь...
одна из тем моих стараний...
Нередко я, чтоб не казался выдуманным стих,
краду, бесстыдно взламывая память,
во днях ушедших сладостный невозвратимый миг.
Мои герои из реальной жизни,
они /что дети/ в помыслах и искренни в делах,
в них грешность и стыдливость, и капризность,
им ведомы ошибки, одиночество и страх.
Войдя в азарт,
"к столешнице приклеясь",
бывает до зари я "издеваюсь" над строкой,
не прост успех
и чаще плод мучений ...
увы...
ершистая "гора" исписанных листов.
***
С рожденья нравный у меня характер;
пылает временами сталь в глазах,
во мне живёт не только кроткий агнец,
но и бунтарь по линии отца.
К соседу зависть разум мой не гложет,
дом для друзей приветлив и открыт,
я безразлична к мишуре роскошной
мне мил и дорог без излишеств быт.
Тебя великую... "немытую"... больную
я обожаю сердцем и душой,
но всё внутри кипит, когда кайфуя
преступники смеются над тобой.
"Браслеты" им не тягостью в хоромах.
Их оправдает суд и адвокат,
и снова будут слуги для народа
Россией "справедливо" управлять.
Вещает микрофон о том... об этом...
где... что... кому решают господа.
При помощи немых бездушных кнопок
оскудевает русская казна.
Сползает дождь ручьём с ребристой кровли,
встречаю я неласковый рассвет,
финальный крик из жирных многоточий,
оставив в недописанной строфе... |
|
