1.
Подумал: показалось. Снова
Тень осветил открытой дверью,
И вот глазам своим не верю:
В углу пылится радиола
Без ножек, но на табурете,
Окрашенном зелёной краской.
Правей, где детские салазки,
Её я словно друга встретил.
Она стояла неказисто
Во тьме и пыльности чуланной —
Свидетель давнишних собраний
Гостей и родственников близких,
Участников былых событий.
«Иных уж нет, а те далече».
Друг к другу не сойтись навстречу,
Уже оборваны все нити...
2.
...Демисезонного покроя
Пальто одёрнул я украдкой.
В кармане тает шоколадка.
Мы едем в гости всей семьёю
От светофоров, где подземка,
До остановки на дороге.
Я в предвкушении. В восторге,
Что там, конечно, будет Ленка!
В конце скобы знакомый дворик,
Уже подёрнутый листвою.
Без шапки, с лысой головою
Нам «Здрасьте!» произносит дворник.
Дверь с дермантином распахнулась.
За опозданье извинялись.
А Ленка спряталась, стесняясь
Меня, за близстоящим стулом.
От кухни шум, от кухни запах,
Столь соблазнительный и яркий.
Мужчины курят на площадке.
Мы с Ленкой носимся, как птахи.
Дом наполнялся атмосферой.
К дивану ближе стол заносят.
Свет в коридоре. Снова гости:
Пришли дед Коля с тётей Верой.
Паркет, блестящий от мастики.
Динамики хрипят надсадно.
Игла скрипит тысячекратно,
И кружат чёрные пластинки.
Стол раздвигают, стелят скатерть.
Края до пола, как палатка.
Мы с Ленкой шмыгаем украдкой
Под стол, побыть минуток на пять.
Графины, блюда и салаты
В гастрономическом порядке.
Всему найдётся места вряд ли.
Да что там! Вышел стол богатый!
Обедать с Ленкой нас сажали,
А нам есть с Ленкой не хотелось.
(Мы ж шоколадкою объелись!)
Но всё ж от нас потом отстали.
И всё у взрослых было просто:
Подарки, шутки, разговоры.
Звенят столовые приборы,
И рюмки сходятся за тостом.
Вот выключатель сочно клацнул,
И, громкость вывернув до хрипа,
Отплясывали мамы с криком.
Настало время шумных танцев.
Плотней сгущался вечер мая.
Мы словно на балу в усадьбе,
И пел нам о какой-то свадьбе
Из радиолы Магомаев.
Во тьме огни и огонёчки.
За форточкой темнеет просинь.
«Топор», «Матрёшка», «Сено косим» —
У взрослых тишь — на картах бочки.
За занавеской подоконник —
Для нас излюбленное место.
На голову тюль: «Я — невеста!»
«Ну что ж, а я тогда — поклонник!»
Луна раскисла в жидком тесте.
Светила. Нас все провожали,
Вослед махали и кричали,
И с Ленкой плакали мы вместе...
3.
...Наполненности стен тогдашних,
Где вы теперь с речами, смехом?
Где пол, застеленный паркетом,
От песен битый дней вчерашних?
Всё кануло и отболело,
Но вдруг отвоевало место,
И вспомнилось, и вновь воскресло,
И Ленка снова в тюле белом.
|
