Я в детстве верила, что звёздный свод –
Просто синий потолок над головой.
А школа веет холодом больших цифр,
А мама – тёплой свечой и мольбой.
А папа шептал про эволюцию,космос,
И в сердце щеколда щёлкнула тихо тогда.
На полке война: между верой и знаньем,
Между Библией строгой и глянцем труда.
Я в небо глядела, в огромный экран,
Где планеты плывут, как песчинки в ночи.
И мысль одиночества, резкая, жжет,
Сжимала виски. Мы лишь тут, не ищи.
Но вагон сомнений катился вперёд,
Сбивая с колёс и догмы, и пыль.
Я спрашивала у карт звёздных дорог,
Искала ответ в запылённой кадильне.
Свеча затеплится… а за окном
Туманность Андромеды плывёт сквозь века.
Так кто же ответит? Учёный в халате?
Святой у алтаря? Или тот, кто из века в век
Шлёт сигналы, что мы не одни,
Что путь Млечный – лишь кроха в бескрайности той?
И в лабиринте вопросов, где нету стены,
Я поняла главное, стоя под тьмой:
Я металась меж страниц двух книг тяжелых:
В одной — начало мира и пророки.
В другой — туманности, и свет далеких лет,
И бесконечность, где терялись все истоки.
Свечи, обереги, ритуал святой…
А за окном — холодная наука.
Как соединить тепло молитв живой
С бездной, где не слышно даже звука?
Чтобы долететь до сердца Млечного Пути —
Тысячелетия… Но взять ипотеку, серьëзно?
И я брожу меж двух бездонных истин,
Как по тонкому, натянутому мосту.
И все, что поняла за годы поиска, —
Что все, что я знаю знает гугл
Вселенная молчит. А Бог? Он далеко.
И я одна в вопросах, как Вселенная — в тайне.
Но я та девочка, что смотрит в синий космос,
Зажав в ладони крестик и глобус.
И нет ответа, что устроил бы все миры:
Ни в Завете Ветхом, ни в большого взрыва теории. |
