Дверь закроется опять на трамвайной остановке,
И отрежет, словно сыр, кус прожитого с утра.
Снова мне себя верстать на взведённой мышеловке,
Запивая свой кефир невезеньем из ведра́.
Все слова теряют вес, даже жесты не в почёте.
То, что было час назад, потеряло всякий смысл.
Умещаюсь в интерес ко всему, что нынче в моде.
Только вряд ли буду рад равновесью коромысел.
Мечутся, мечутся тени последней листвы.
Медленно кружится неугомонный снег.
Где-то спешишь на работу, возможно, и ты.
Время, не глядя на нас, свой продолжает бег.
Мечутся, мечутся тени последней листвы.
Медленно кружится неугомонный снег.
Где-то спешишь на работу, возможно, и ты.
Время, не глядя на нас, свой продолжает бег.
Там за дверью первый снег в суете спешащих улиц,
В старом ритме дискотек кружит с мыслью заодно.
Лес стоит, как раритет, а прекрасный взгляд попутчиц —
Не раскрученный сюжет для удачного кино.
Утро, вот оно, пришло, что грешить на лень и скуку.
Странно очень, но дошло: утро нынче без потерь.
Очень трудно устоять, не подать удаче руку.
Остановка — вот опять… я сойду, откройте дверь.
|
