Когда тревога гложет тихо,
И мир становится жесток,
Я запираю двери лихо
И гашу все огни́ вокруг.
Беседую с ночной прохладой,
С дыханьем звёздной синевы.
Они мне кажутся отрадой,
Как отблеск давней, той, любви.
И в этой звонкой, хрупкой ти́ши,
Где только тени шелестят,
Я воскрешаю дни из жизни,
Как древний, бережённый клад.
Улыбки, взгляды, светлый смех,
Что растворились в суете —
Вернуть их может только вечер,
Такой бездонный, как в мечте.
Пусть ищет кто‑то жадно чашу,
Где пена — радость, шум — угар.
Я выбираю тень и ясность,
Где тишина — мой верный дар.
Ведь одиночество не рана,
А горький мёд, что льётся в грудь.
Чтоб помнить, ка̀к душа нежна была,
И с этой нежностью уснуть.
|