Ныне я — глубокий пенсионер,
Уже не понимающий теперь,
Что происходит в нашем мире,
О чём вещают нам в эфире.
Не потому, что разум мой угас
Иль память стала, как дырявый свод,
А потому, что пробил странный час,
И мир творит такой переворот,
Какой умом постичь мне не дано,
Как будто смотришь странное кино.
Под лозунгами мы куда-то шли,
Но в сингулярное пространство забрели,
Где нет привычных для людей путей,
Где старый кодекс напрочь позабыт.
Законы стёрлись, потеряли вес,
И призрак совести в тумане том исчез,
А ведь она была наш главный щит,
Который мудростью от бед хранит.
Наука вся легла под бизнес,
Увязнув в тине нашей жизни,
А ложь и потребительство сплелись в клубок,
Оставив мне мечты отрезанный кусок.
И я, изгнав былые ориентиры,
Стал жить, заштопывая дыры.
Постичь наш новый мир, понять его,
Мне, в мои годы, не дано.
Событий вихрь, их кризисный разбег,
Сметает всё, что так знакомо.
И я, как верующий человек,
Застыл у трещины, у страшного излома,
Где рушится привычный мне ковчег,
И всё до боли незнакомо.
За гранью разума, как цифровой туман,
Поток имён, событий, лиц и дат.
И принимает тихий, горький план
Душа, которой жизнь поставит мат.
И кажется, что остаётся лишь одно:
Пить чай, писать стихи, смотреть в окно,
Сквозь мутное стекло, как сквозь туман,
Следить, куда идёт гружёный караван,
Куда наш мир в итоге занесёт…
Ведь, кроме дамочки с косой,
Хоть падай, хоть молись, хоть стой,
Меня уже никто и никуда не позовёт.
Конечно, в этом и печаль, и мрак,
Но у меня осталось то, что отроду дано:
Не опуская жизни флаг,
Идти вперёд, не падая на дно.
Я прожил жизнь в объятиях Христа,
Он вёл меня, как с чистого листа,
И в трудный час шептал мне средь невзгод:
«Ты не хозяин жизненных высот,
А лишь душа, что следует тропой,
Начертанной незримою рукой».
Прильнув к Божественному сердцем и душой,
Я смысла не ищу в тщете мирской.
Да, засорял свой дух порой я зря,
Но оставляю мир наш неспроста:
Я верю, что, покинув этот плен,
Пойму на небе замысел Творца,
И, встретив Свет в те дивные мгновенья,
Пошлю потомкам благословенье.
|