Не плачь. Не о себе. О том, что было
Не нами создано и не для нас.
О каменных садах, где стыли силы,
О буквах в почерке утраченных фраз.
Мы — не наследники. Мы — сторожа
На просёке, где кончается дорога.
Мы подбираем то, что, не дрожа,
Не удержали прежние. И строга
Наша работа: выводить чертой
Похожей на судьбу, по инею забвенья,
Контуры тех садов. Где тишиной
Звучало то, что нам дано, как пенье
В разрушенном горле. Мы не поём.
Мы заучиваем молчание наизусть.
Чтоб, если кто-то после нас придёт в тот дом
Пустой, и спросит: «В чём здесь святость?» — грусть
Наша ответила бы за порог,
Не словом, а умением стоять
В том месте, где от провальных дорог
Остался только воздух. И опять
Его вдыхать. И знать, что этот воздух —
Не ничто. Он — форма. Он — тот след,
Которым дышит время. Наш вопрос к
Нему — и есть весь наш завет.
И наша честь. И наша тишина.
И наша муза — не в строфе, а в том,
Как мы несём немое семя смысла,
Когда вокруг — пожар. И мы — вдвоём.
Но не с тобой. С тем, что пережило
Нас до рождения. И будет жить
После. В ином. В чужом. В том, что забыло
Своё названье. И велит — любить
И это тоже. И молчать. И помнить.
|
