Позвольте мне «без рубрики», товарищ, –
ТАКОМУ объяснений не сыскать!
Когда земля — площадка для ристалищ,
геро́льду быть смотрящему под стать.
Уставши откровенно бить баклуши,
седые "аксакалы" — в свой черёд,
устроили экспромтом революшен,
дабы от благ не скурвился народ.
Достаток и обжорство — для элиты,
всем остальным достаточно плетей,
подбросил пару рубликов, и квиты, –
им лучше знать, что на́доть для людей.
И деток им не жаль! И даже — близких.
«Об чём тут речь?!» — в Истории фурор,
когда стошнит от лобстеров и виски,
произвести, всем смыслам вперекор.
И с тщанием упёртым, крутолобым,
поскольку в нас столь "редкостный" геном,
мы наглухо заткнём пролаз в Европу!
Тот самый, проковырянный Петром.
Плевать, что на задворках жизнь убога,
и без стручка ты ссохшийся бобок, –
глянь, юнге-кшатрий целит в лики Бога!
Да… Мы не запад… но… и не восток.
И н о е.
Да, товарищи, — ИНОЕ.
|
Послесловие: На картинке — Петропавловский храм Богородского благочиния Балашихинской епархии, в котором на святой праздник Сретения Господня 15 февраля 2026 года было устроено военное представление подрастающего поколения. На лавочках в святом Божьем храме наблюдатели — православные прихожане и приглашенные люди...
* * *
Бог голодных, бог холодных,
нищих вдоль и поперек,
бог имений недоходных —
вот он, вот он, русский бог.
Бог грудей и ж... отвислых
бог лаптей и пухлых ног,
горьких лиц и сливок кислых,
вот он, вот он, — русский бог.
(Пётр Андреевич Вяземский (1792–1878) –
русский поэт, историк и государственный деятель)
Дмитрий Быков.
Это то, чего не учёл Иуда.
Это то, чему не учил Дада.
Если бы кто-то меня спросил,
как я чую присутствие высших сил —
дрожь в хребте, мурашки по шее,
слабость рук, подгибанье ног, –
я бы ответил: если страшнее,
чем можно придумать, то это Бог.
Сюжетом не предусмотренный поворот,
небесный тунгусский камень в твой огород,
лёд и пламень, война и смута,
Тамерлан и Наполеон,
приказ немедленно прыгать без парашюта
с горящего самолёта, — всё это Он.
А если среди зимы запахло весной,
если есть парашют, а к нему ещё запасной,
в огне просматривается дорога,
во тьме прорезывается просвет, —
это почерк дьявола, а не Бога,
это дьявол под маской Бога
внушает надежду там, где надежды нет.
Но если ты входишь во тьму, а она бела,
прыгнул, а у тебя отросли крыла, –
то это Бог, или Ангел, его посредник,
с хурмой «Тамерлан» и тортом «Наполеон»:
последний шанс последнего из последних,
поскольку после последнего — сразу Он.
Это то, чего не учёл Иуда.
Это то, чему не учил Дада.
Чудо вступает там, где помимо чуда
не спасёт никто, ничто, никогда.
А если ты в бездну шагнул и не воспарил,
вошёл в огонь, и огонь тебя опалил,
ринулся в чащу, а там берлога,
шёл на медведя, а их там шесть, —
это почерк дьявола, а не Бога,
это дьявол под маской Бога
отнимает надежду там, где надежда есть. |
