Жизнь сыграть – не сцену перейти,
Бог не пентюх из суфлёрской будки…
Арт-состав играет не ахти,
Отпуская в зал плевки и шутки.
Примы, как русалки, неглиже,
Им подстать герой – плешивый мачо.
Зрители состарились уже,
Смотрят на подмостки, чуть не плача.
Кто зевает, кто кипит нутром,
Но билеты куплены, и баста.
А буфет обещан, но потом, -
На поминки ходят без балласта
В виде простаков с галёрных лож,
Эти сами вскорости загнутся.
После них в клозет не попадёшь,
Можно в нём от запаха рехнуться.
Первый ряд давно сходил в штаны,
Дамы веерами машут мрачно,
Этикету давнему верны,
Но, конечно, всё неоднозначно.
Ведь на сцене скачут и поют,
Временами зрителей кошмаря,
Предъявляя главный атрибут
И свои бессовестные хари…
Бог не фраер, знает, что почём, -
Выжидает, - он главреж спектакля…
А софиты пыхают огнём,
И горят над сценою пентакли.
Это самый сладкий дефицит,
Вышедший в тираж не в одночасье,
А в кулисах слышен вой трембит,
Словно гром, при каждом выкрутасе. |
