Ты входишь в храм, вознёс глаза,
А там святые образа
С укором смотрят на тебя.
Ты рвал по нитке веры холст,
Сжигал к своей Голгофе мост.
Казалось, сброшен тяжкий груз,
Но на душе остался горький вкус.
Если Бога вырвал из души,
Так тут же сухари суши.
Свобода? Вот она, бери!
Смотри, как гаснут алтари.
Никто не судит, не следит,
Лишь самость в голове сидит,
Как ненасытный, жадный царь
На троне, где пылал алтарь.
Ты сам себе и жрец, и Бог,
И сам себе — последний вздох.
Ты Веру подчинил уму
И сам разрушил путеводную звезду.
Если Бога вырвал из души,
Так тут же сухари суши.
Свобода? Вот она, бери!
Смотри, как гаснут алтари.
И в мире, где всё можно, вдруг
Замкнулся в голове порочный круг.
Свобода стала клеткой золотой,
Наполненной звенящей пустотой.
И лишь тоска, твой вечный страж,
Берет тебя на абордаж.
Она теперь хозяйка в той душе,
Где всё бесцельно в тишине.
Если Бога вырвал из души,
Так тут же сухари суши!
Сидеть тебе отныне взаперти
В плену всепоглощающей тоски.
Ты сам себе построил эту клеть,
Где остается только умереть...
Или назад, ползком, в пыли,
Туда, где светят алтари...
|
