В жестоком городе темно, сумно, гумно.
Под вопли пьяниц недобитые бутылки бьются.
Прохожие, кривясь, обходят стороной
Того, кто лихорадочно безудержно смеется.
Хромой раскат сопровождает нервный шаг
Израненного маргинала-масконосца.
Вот вожделенный слышится засова лязг -
Он облегченно выдыхает и смеется.
В закрытой комнате - как никогда свободный мим.
Вне власти разума... Но в кандалах эмоций.
С особым трепетом родной рисуя грим,
Безумствует, танцует и смеется.
Минуты притупляют действие лекарств,
Рассудок вновь дурманяще многоголосен.
Он видит в боли приступе свободы результат!
Свирепствует, беснуется, смеется!..
С утра - опять на улицу, как на расстрел.
Но в этот раз изуверства, гоньба, издевки
Выводят накаленные аффекты на предел.
И он срывается. Стреляет. И смеется -
Точь-в-точь перегрызает поводок умалишенный зверь.
Надежда мира на пощаду безнадежно рвется.
Голодный до возмездия и до чужих потерь
Смеется, и смеется, и смеется.
Растоптана система, выкорчеван мир.
Причастным и невинным кратно воздается.
Он кровью реставрирует привычный грим
И, торжествуя в хаосе, конечно же, смеется. |
