"Дело тела-хотеть" М. Цветаева
Дело тела - ходить,
Для стихов рвать тетрадь.
Для души дело- быть,
И любить, и страдать,
А еще помечтать:
Лишь душевное это дело,
А для тела- жевать,
Чтобы тело не околело.
С телом, в целом всё проще,
А с душой посложней.
В теле все члены срощены,
А душа- из частей
И бывает, живут эти части
В отдаленьи одна от другой,
Как бы жизнью своей, настоящей.
Разобщенные между собой.
Часть души- Непрощенье,
А другая-Любовь.
Часть- из каменной Лени,
А другая: на "Товьсь!".
Часть- от жалости плачет,
А другая- жестка.
Много каждая значит,
Каждая дорога.
А еще, есть там где-то под солнцем
У реки и холодных камней,
Часть, что Памятью нашей зовется,
Что других подороже частей.
А еще там отдельной страницей
Есть отдельный замшелый Острог,
Где Плохое все плохо хранится,
И не сходится вечно итог.
Где есть вывод в остатке,
Где подводят дебет,
Где, порой, нет порядка,
И отчетности нет,
Где лишь только убытки,
А быть может ошибки:
Слишком уж счет ваш гибкий,
Предъявите билет!
Видно, стены в Остроге
Просто сгнили в итоге.
Обивали пороги-
А теперь двери нет!
То, что на видном месте
Пролежит, лет так двести,
А что в темном углу-
Канет в вечную мглу.
Шлют указ Непрощенью
Об амнистии весть:
"В ход вступает забвенье,
Значит узнику днесть
Разрешите оковы,
Отпустите на волю!
Пусть уступит он долю
Местом узникам новым!"
Непрощенье скудеет
Непрощение тает
От чего ж непрощенье?
Ну, да кто ж теперь знает?
А с Хорошим у Памяти чуть по другому:
Память лучшее помнит, хранит и лелеет,
Дорогое- по счету, охрана у дома,
И храниться с пристрастьем. Добротные двери.
Как игристое в кегах вино
Не теряется, а бережется.
От Хорошего веет теплом,
И светло на душе как от солнца:
Поцелуй мамы в щеку,
Запах папиной шапки,
Как подглядывал в щелку
За сестрою украдкой,
Милый взгляд летним днем
У какой-то конторы,
Поцелуй под дождем
Неумелый и скорый,
Прикасание рук,
и касанье груди,
Сердца бешенный стук,
И призыв "Приходи!",
Как сбивал руки в кровь
От науки гитар
В лоб штурмуя любовь-
Чертов мост в Сент-Готард.
А еще вкус блинов,
А еще мягкость снов,
Бабушкины картины,
Жесткость деда щетины,
Запах, что щиплет нос,
Когда вдруг в день морозный
Вышел ты, а мороз
Вдруг врывается в ноздри.
Никого. Ни души за версту
И вдыхаешь лишь чистоту.
Всех их неперечесть.
Для мгновения каждого,
Что особое, важное,
Где-то место там есть.
Из гранита стоят монументы и памятники
По алеям уложеным что в белый мрамор.
И при каждом часы с циферблатом и маятником,
А иные моменты поставленны в храмы.
Ну, а если душа вся в дыму,
Задыхаясь в не четком тумане,
Я тогда погружаюсь в тюрьму
Дымно-пепельных воспоминаний.
Ключ в замке изнутри,
Сам себя здесь закрою,
И уже-раз, два, три-
Душу мо'ю тоскою.
Так душа и живет:
Отмываю от грязи,
Что стекается наземь,
То есть, грязь снова к грязи,
А не наоборот,
И ни в коем ни разе.
Отмывая до дна
Душу не раздеваю.
Я же знаю, она
Постоянно нагая.
С телом вовсе не так.
Льются струи по телу.
Посторонний дурак
Коль заглянет несмело,
Части частью другой
Оскорбленного тела
Прикрывают собой,
Коли взглядом задело.
А коль вовсе не стыдно,
Ну и что, что все видно?
Что не видели днем
Вы на теле моем?
Что такого у вас
Нет, чего б искал глаз?
Как у всех.
Что за смех?
От того ты, при том,
В званьи стал дураком!
А попробуй ка, слушай,
Заглянуть в мою душу!
Ни вопросами,
И ни распросами,
Да вот, фиг! Не получится!
Ни гаданьем на картах,
И ни за какие подарки,
Разве только попутчице
В случайном плацкарте
Раз лет за сто я
Под рубиново-красное
Ей завесу открою,
Сердце тем успокою,
И опять на замок.
И молчок.
Ни в окно, и ни в щель,
И в закрытую дверь
Не посмотришь,
Не взлянешь,
Не войдешь,
Не поймешь,
Незнакомый товарищ!
Кто я там?
Ты не вхож,
Чтоб узнать
На кого я похож!
Все плохое ушло,
Все плохое забыто,
А осталось тепло,
А остался прибыток.
Отболело. Сгорело.
Пеплом лишь посерело
"Больно было? За дело,
Что по сердцу задело!"
Память тела-лишь шрамы
От падений и драмы:
След пощечины,
Бледностью отороченный,
А еще синяки,
А еще тумаки.
От измазанной краской иголки
Остаются лишь татуировки:
Имена, и сердечки и стрелы.
(Как решенья тогда были смелы!)
Все проходит, проходит ненастье,
И любви той давно уже нету
И на коже лишь след сигареты,
Шрам от бритвы на левом запястье.
Сожжены пеплом татуировки
Чрез боль от страданий неловких.
В омут- боль.
В горле-соль.
Все отмолится.
Успокоится.
А вот шрамы- они остаются,
Хоть к былому уже не вернуться.
2.
Взгляд намок,
Пульс в висок,
Жар внутри,
По-зови,
Вы одни?
Ночь и дни,
Ин-терес,
Стыд исчез,
Вот цветы,
И... на "ты" ?
А потом в животе были бабочки,
Сплетни бабок соседских на лавочке:
"Он женат?" Вот уже сплетня тянется к уху,
"А она?", - "Что она? Ну, конечно же шлюха!"
Что уколы от бабок случайные?
Мы полуночами венчаемы!
Прикасанье другой к телу кожи.
" Правда, мы друг на друга похожи?"
Тело к телу.
Слишком даже.
Лоб ко лбу.
Тела дело.
Кто-то скажет:
Это блуд?
Кто осудит? Кто узнает?
Трынь-трава.
Мы едины. Лед и пламень.
Страсть права!
Ведь не тело, душа опрометчиво рвется
До звезд, до неоновых бликов, до солнца.
Скольких надобно верст
Дотянуться до звезд?
Не для тела
Это дело.
Нет.
Для души.
Не спеши,
За-туши
Свет.
Вот душа моя, но осторожно!
Друг без друга нам жить невозможно,
Как руке, и к руке той перчатке,
Как Охотскому морю с Камчаткой,
Как иголке без нитки,
Без хранилища свитку,
Как спектаклю без драммы...
- А... Что это, вот тут? Это... Шрамы?
От кого, расскажи?
- Все забыто, все в прошлом.
- А... забыть это разве такое возможно?
А... Меня ты когда-нибудь тоже забудешь?
- Ну, зачем начинаешь? Мы ж взрослые люди!
-А... Скажи, ты ее ведь любил?
Ведь любил! А теперь, почему-то , совсем позабыл!
Как ожег
Был итог,
И в Остроге теперь
Обновленная дверь.
С неба туч клоки виснут гро'здьями.
Звон натянутой тетивы.
- Вы, наверное, просто... использовали?
- Я?! Вот уж право!... А вы?
- Я не это хотела...
- Так сказали уж, что ж,
Раз задело- за дело!
Знать цена всему-грош!
Вы ж познали мою обнаженность
Что там тела, но даже души!
Я старался быть осторожным
В тиши.
Знать когда тело страждет
Вы смотрели иначе.
Дело тела не важно.
А когда душа плачет?
- Я касалась, вы помните?
Вы казались сильней.
И рукой проводили
По коже моей ...
По земле тени длинные,
Не вернутся назад.
Кто был слаб, кто был сильным, и
Кто был прав, виноват?
Обращенные спинами
На восток, на закат.
Распознав все изнанки мы-
Для Острога итог.
Мы наверно, инаковы:
"Как могла? ", "Как ты мог?"
Растаемся подранками
На закат, на восток.
И к концу, чтоб совсем отвернуться,
И потупить свой взляд,
Надо лишь оглянуться
Назад.
У финала начаток
Изсохшей реки
Так чему же перчатка,
Если нету руки?
Нет Камчатки. Седой Магадан.
Нет Охотского. Лишь океан.
3.
Что-то в жизни впрямь перекошено:
Луны катятся как горошины.
Вы могли бы... Могли бы? Могли б,
Напророчить мне мартовских ид?
Напророчили... Что ж так послушно?
Взляд по мне проскользил равнодушный.
Словно лист палый за воротник.
Оглянулся. Ее знамый лик!
Только взгляд ледяной и чужой,
Безразличный ко мне, и сухой.
Шляпа глупо над бровью приподнята-
Вряд ли жест до конца ею понятый.
Слышен звук отъезжающих шин
-Сколько лет, сколько зим!
Вы куда? - В магазин.
- А что за лимузин?
- По пути довезли.
- За баранкой грузин?
- Что за вздор? Армянин.
(Разговор идиота! )
Да еще и икота:
-Ик!...
Как? Нормальный мужик? Ик...
-Вам бы, верно, воды?
-Я замерз слегка. Март. На обочинах льды
(" И взгляд ледяной излучают глаза! "-
О чем я, конечно, тогда не сказал!)
-Не бодрит любовь, охи, ахи
От дев?
Вон, вы статный весь, да в шарла'хе
Как лев!
-Специально вы, иль нарочно
Про "ах"?
Вы являлись мне полуночно
Во снах!
-Вы все помните? Вы серьезно?
-А вы?
Нет. Общение невозможно,
Увы.
Не зажил, вновь болит
Свежий шрам.
Мы с тобой как Лилит
И Адам
И у нас дисонанс
Голосов
Всё-то, всё-то у нас
На засов
" Для печали причин
Вовсе нет
Я ведь замужем. Сын.
Восемь лет"
Не у нас... Не у нас...
А у вас. |
