Меж булдосов и конченых лярв
Затесался каким-то вдруг чудом
Одинокий бродяга-гусляр,
Неизвестно явившись откуда.
Призрак древний дрожит во плоти́,
На обозе попутном приехав.
Струны рвутся. Волшебный мотив
По двору отражается эхом.
Гусли музыкой правды полны.
Пальцы верно гусля́ру послушны.
Усмиряют разборки шпаны,
Проникая в сердца их и души.
Отложив все лихие дела,
Население серого гетто
Забывает бюджетность бухла
Под напевные строчки куплета.
И горланят пьянчуги во всю,
И шалавы им вторят пискляво.
Не возможный, но видимый сюр
Окружает бродягу-гусля́ра...
Стихнет ор по вине стукача.
Не по нраву ему песни эти.
А гусляр, еле ноги влача,
Раствориться в весеннем рассвете. |
