Дед Воняй собрался на охоту,
Взял ружьё, патроны и харчи.
Он всегда хотел убить кого-то
Даже без особенных причин.
Зайцы деду шибко надоели,
Эти трусы, уши отрастив,
Кору всю зимой на ёлках съели,
Заточили, гады, ветки ив.
Да, к тому же, вождь великий – Ленин,
Тоже зайцев в ссылке промышлял,
Крупская из них ему пельмени
Стряпала. Вождь был не коновал, -
Не стрелял волков, не бил медведей,
И на лис с ружьём не выходил,
Первая его просила леди
На зверьё своих не тратить сил.
Раз весной, когда разлиты реки,
Дедка Ленин зайцев бил веслом, -
Много гуманизма в человеке,
Если он царизм пустил на слом.
Вот и дед Воняй решил, как Ленин,
Настрелять ушастых на борщи.
Был он из крестьянских поколений,
Знал, как не попасть волкам в ощип.
Шёл Воняй по лесу, будто воин,
И наизготовку нёс ружьё:
Подлый заяц смерти удостоен
Будет, как трусливое вражьё.
Но ему бы под ноги вглядеться,
Горд Воняй, отсюда и беда.
Он себя любил безмерно с детства,
Раб эпистолярного труда.
Смерть к нему на цыпочках подкралась,
Словно он у Музы не в чести,
И в болото канул дед. Осталась
Только плешь у зайцев на пути…
Басне сей, считай, лет под сто кряду,
Много есть Воняев средь болот.
Не унять воняйскую браваду,
Каждый дед – воистину проглот.
Столько зайцев вряд ли наберётся,
Сколь желают съесть любимцы муз.
Эта прорва в доску расшибётся,
Чтобы лес остался гол и пуст. |
