Как-то утром, спозаранку, вышел Домовой во двор,
Посмотрел угрюмым взглядом на покрашенный забор.
Вспомнил он, что век от века забывает, что рождён
Был в то время, когда дует ветер сильный, день студён.
Захотелось душе праздник, водка, гусли да грибы,
И чтоб драка, да такая, чтобы трескались чубы.
Надо нечисть созывати, надо водку запасать,
Надо сало и селёдку на кусочки раскромсать.
Побежал он в подпол шарить, лампу старую зажёг,
Там, в корзине, только мыши и засохший пирожок.
«Эх, — кряхтит, — негоже, братцы, на сухую-то гулять,
Мне помимо ведь гулянки всех придётся похмелять».
Почесал мохнатой лапой Домовой свой рыжий зад
И достал он из кармана трёх зелёных лягушат.
«Вот вы, мелкие заразы! — возмутился. — Как же так?
И куда вы подевали неразменный мой пятак?»
Говорят, что променяли на зелёный палантин,
Только больно он колючий, вот продали — пять полтин.
Хоть, конечно, это крохи, но ведь главное — начать:
Рюмку за здоровье выпить, да на гуслях побренчать.
Это как-то очень мало — на троих не хватит сесть,
А ко мне одних кикимор обещалось двадцать шесть,
Да шишиги из подполья, да овинники с гумна,
И русалка приплывёт ведь, если выдастся волна!
Даже банник обещался — не пропустит праздник сей,
Если водки не нальёте, будет песня погрустней.
Вдруг забулькало в колоде, пузыри пошли вокруг:
Водяной приехал в гости — здравствуй, здравствуй, милый друг!
Из колоды грузно вылез, в тине, ряске и грязи,
На лягушек смотрит грозно: «Ах вы, мелкие язи!
Как же так вы обокрали друга моего опять?
Ведь ему уже не триста, а полтыщи тридцать пять!
Притащил тебе в подарок окунька, чуть-чуть с икрой!
Не взыщи, что неказистый, — он питался сам собой...
Правда, сдох ещё он в среду, но для запаху сойдёт,
Может, гномы его с пивом? Ну, а нет — пусть так живёт...»
Тут из тёмного подполья, весь корявый и хмельной,
Вылезает кто-то мрачный и качает головой:
«Я с гумна к вам пробирался, через крышу, через сад,
Чуть в теплицу не свалился — огурцы там, брат, торчат!»
Только сели, разливают всё по кружкам, туескам,
Только чокнулись с Водяным, только выпили — и бам!
В двери громко застучали, зазвонил ещё звонок.
Кузьма тихонько подкрался и глядит в дверной глазок:
«Домовой Кузьма? Распишись! Заказ из интернета!
Кто-то прислал пива, три пакета да два паштета!»
Это что же за чудеса, как из рыбы колбаса?
Вот те раз, и вот так штука, вот святые небеса!
«Но давай, раз так, спасибо!» Подписался, взял пакет.
«Вот сейчас, друзья, закатим настоящий мы банкет!»
А в пакете том лежало не чего-то абы как:
Между пивом и закуской возлежал его пятак...
Оттого он неразменный, возвращается всегда,
Даже если потеряли иль настигла вас беда.
Он вернётся, словно чудо, словно яркая звезда,
Словно белый снег зимою, как кувшинка средь пруда...
Ах, какой пошёл банкет! Домовой цветёт и пахнет,
Водка льётся через край иль шампания шарахнет.
Пляшет нечисть и поёт, черти на гуслях играют,
Вот такой вот хоровод — даже тени замирают.
Прокричал петух зарю, нечисть стала собираться,
Да и нам уж спать пора, а ещё ведь убираться.
Домовой Кузьма храпит, возлежа лицом в грибах,
Ну, а рядом лежит мавка, как принцесса на бобах.
Петушок не умолкает, повторил ура заре,
Водяной домой собрался, да верхом на упыре.
Кикимора важно крутит ложку чайную в руке,
Дружно мыши захрапели в старом рваном башмаке.
Всё, закончилась гулянка, тишина кругом и хмарь.
Кто-то выключил сегодня на столбе у нас фонарь.
Среди ночи тёмной звуки — верх фантазия взяла,
И ветвями тени гонит ввысь кудрявая ветла.
| 
