Говорить нелегко об этом,
Но забыть нельзя, хоть убей.
Тьма рассеется ярким светом,
Слово правды - всего верней.
Гнали с мест целиком народы
Волей властвующей шпаны,
Зверьей сущности антиподы
Были пулей умерщвлены.
Этих в ямы, а тех на Север,
Неестественный, но отбор,
Большевистский лихой конвейер,
Всё по плану – расстрел и мор.
В этом деле не до поблажки, -
Дети, бабы, иль старики,
Коль написано на бумажке:
«Враг», - его укротить с руки.
Как скотину, везли на бойню
От мороза ли, от свинца…
Вся страна была подконвойна,
А «шпион» бежал на ловца -
Молодца в щегольской кожанке.
Если грамотный, жди беды,
У бандитов одни обманки,
Слёзы - вместо святой воды.
Власть от Бога? Вы где видали
Чёрта, вхожего в Божий храм?
Добровольно ль себя отдали
Этим «царственным» сволочам,
Этим хамам из подворотен,
Что стреляли в затылки всласть?
А секретный архив добротен,
Остаётся лишь тварей клясть,
Что без имени хоронили,
Без крестов и без панихид,
Всех, кому они грех вчинили,
Проповедуя геноцид,
Как единственную возможность
Жить «по совести», мол, навек
Пусть усвоит свою ничтожность
В нашей вотчине человек!
Пусть трепещет при виде бронзы
Сиротивших страну вождей,
Их потомки сегодня - бонзы,
Мёртвых дедов своих жадней…
Всё нисходит к расстрельной яме.
Дайте время, наступит срок,
Долг окупится платежами,
День тот, кажется, недалёк.
И трава прорастёт сквозь плиты,
Правда выйдет из тьмы могил,
Рухнут красные монолиты,
Век, что будущее казнил,
Будет проклят, сойдутся звёзды,
Не замедлится месть небес.
Только каяться будет поздно,
Жизнь в аду - непростой ликбез.
Атрофирован ужас смерти
В этом царствии похвальбы?
Черти в галстуках судьбы вертят
На просторах своей гульбы.
Но не спрятаться от Владыки,
Что читает клавир сердец, -
Кто б ни мыслил себя великим,
А достойный найдёт конец:
Суд Господень настигнет всяко
Всех, кто любит чужую плоть, -
Дедов, выходцев из бараков,
Внуков, «царственных» дядь и тёть.
|
