До одра смертного подать, и нам
До колик желанье возвратиться,
Где предки наши вздумали гнездиться,
Где судят грешных строго по делам.
И я, Дерсу, зимой, меж двух огней
Нодьи в тайге ищу, и где теплее.
Одной ногой у дьявола на рее,
Другой – у бога на остатках дней.
О, если знать, всё делать не спеша,
Минутой каждой жизнью наслаждаться
И не бояться с богом повстречаться,
Где вечным странником моя душа!
Но кто же гнал меня заведомо спешить,
Держа в экстриме тело, душу, страсти,
И, не боясь ни каверз, ни напасти,
Повелевать душой, стремиться жить?
Потом устать, в раздумии присесть
И горько суету свою обдумать,
Познавший участи царя Кучума,
Плотвой плывя в расставленную сеть.
Привык, однако, смерд повелевать,
А мне душой от смут разоблачиться
И быть в силках не пойманною птицей,
До срока смерти в небе обитать.
Апостол бает истину: судьба
И мне юлой вовек не отвертеться.
Всё это предначертанное с детства,
Вся наша жизнь – заведомо "труба".
И жизни богова за гранью,
Познать душой, как снег в апреле скис.
Блаженным к смерти выбежать на бис
И молвить: жизнь – очарованье!
|
