МАРТА
Марта!
Славное чудное имя
с нежным запахом ранней весны.
Первоцветами пахнет живыми,
в нём мечты и безгрешные сны.
И тревога, и боль человека
в нём живут.
И любовная дрожь…
Сколько хочешь скреби по сусекам –
лучше имени ты не найдёшь.
…Окончанье двадцатого века.
Город дремлющий. Время – весна.
Ночь была и была дискотека.
В небе чёрном за тучей луна.
По дороге кусты краснотала,
комаров злючих вьются рои.
Помню взгляд твой немного усталый
и горячие губы твои.
Истекло беззаботное время.
Но я гордую помню красу.
Драгоценные эти мгновенья
наших встреч я с собой унесу.
ФРАНСУАЗА
Пришёл домой – и что я вижу?
Прокрался кто-то в дом ко мне
на улице Руссо в Париже,
точнее, въехал на слоне...
И раскидал мои бумаги!
К стихам добавил свой куплет.
Нарисовал пером зигзаги
в тетради, где творит поэт!
Пытался шарж, наверно, глупый
нарисовать дурной рукой.
Таланта даже и под лупой
не разглядеть.
Так кто ж такой
пришёл, напакостил изрядно,
распотрошил букет цветов,
красивый и такой нарядный?..
Следы оставил башмачков…
Ага! Мне кажется, я понял,
кто оскорбил поэта труд,
кто в доме у меня шпионил.
Я знаю, как её зовут!
Соседка сверху Франсуаза
в отсутствие моё была.
И молода, и черноглаза…
И что ж искала, что нашла?..
Как только встретимся мы с нею,
то скажет, пряча хитрый взгляд,
мне, от рожденья дуралею:
– А у меня есть мармелад!
Пойдёмте к вам, напьёмся чаю!
Вы мне прочтёте лучший стих.
Ну что мне делать с ней? Не знаю…
И гнев мой медленно утих…
ОЛЬГА
Страдаю странною болезнью я -
Смотрю лишь эротические сны.
И хоть болезнь приятная моя,
Но только для меня - не для жены.
Я на неё давно рукой махнул:
Пока она наводит марафет,
Я лёг и через пять секунд заснул.
Она меня толкает: - Эй, поэт!
Всё тщетно! Ей меня не разбудить.
Про Ольгу вижу я уж пятый сон.
На огороде предстоит её любить,
И я, само собою, обнажён.
- Отец Онуфрий! - слышу голосок.
- Ага! - она зовёт меня в кусты.
Чудесный голос! Он ни низок, ни высок,
А необыкновенной красоты!
- Отдайся, Ольга! – громко я кричу
И чувствую: меня толкают в бок.
А я опять: - Тебя озолочу!
Тут кто-то мне с размаху между ног…
ТАТЬЯНА
Женщину мне бы найти безупречную –
Нежную, кроткую и незлобивую.
Я согласился бы и на буфетчицу –
Главное, чтобы была не драчливая.
Чтобы была не двуличная, добрая,
Чтобы на внешность была бы пригожая,
Чтоб в обращенье была бы удобная,
На скандалисток была непохожая.
И поведенья была бы примерного,
И чтоб достойна была уважения
(Как-то однажды связался со стервою…
Вспомню: нет слов, а одни выражения!)
Где бы такую найти, чтоб изящностью
Радовала бы глаза окружающих,
И чтоб в ней было бы всё настоящее.
Не было б взглядов её осуждающих.
И на лицо чтоб была миловидною,
И на Венеру похожа фигурою,
И чтоб в театр мне было не стыдно с ней,
И увлекалась чтоб литературою.
И чтоб стихи за меня сочиняла бы,
И чтоб в постели была самой лучшею,
И не слыхал от неё чтобы жалоб я,
Чтоб не ревела слезами горючими.
Чтоб миловала меня и лелеяла,
И пирогами и щами кормила бы,
И от неё чтоб надёжностью веяло,
И настоящей любовною силою.
Тяжко живётся мне...
В тихой обители
Жить одному – я считаю – неправильно.
Но! Поматросит – и только и видели…
И остаёшься опять неприкаянным.
Как угадать, идеал где скрывается?
Где же ты бродишь, любовь окаянная?
...Редко, но всё же надежды сбываются…
Встретил вчера...
– Как зовут Вас?
– Татьяною…
|
Алиса ещё не проходила в школе, что такое согласные.
Порой, за именем погнавшись без оглядки,
Удар внезапный можно получить,
Который на тебя навлек не сон!
Не он тебя послал в нокдаун!
Онуфрия, отца святого
Попутал нечестивец бес,
Подслушав мысли
Обольщенного пороком.
...
Но в переполненном трамвае,
Заснув на миг в июльской духоте,
Не то с тобой еще, друг мой, бывает...
Иль не бывает. А так, вообще,
Протерев глаза и пот холодный,
Посмотришь за стекло, и твоё,
Толпою вытесненное тело, замрет,
И маршрут закончит нечто.
Нет! не порок,
Но несостоявшееся мигом что-то.
Или как-то так...
.