Ночь,
настоявшись на мелиссе и шафране,
прокралась бессловесно
в комнату ко мне,
сгустила сумерки,
а звёзды
заарканив,
права господства
предоставила луне.
и запах детства в чайнике
надёжно спрятан,
и аромат такой,
что кругом голова,
вдобавок ложечка,
да с мёдом и цукатом,
и в добровольный плен попала колдовства...
Мир в одночасье
уместился в чашке с чаем,
реальность прошлого поднялась вся со дна…
картинка всплыла,
где я мысленно блуждаю
и вижу девушку,
она совсем одна.
сидит в порту Марселя
и глазеет в небо,
сжимая шляпку,
кромку платья теребя,
разгадывая собранный в созвездьях ребус,
всё ждёт,
когда отец сойдёт на берег с корабля…
и приобнимет,
улыбнувшись,
непоседу дочку,
сказав:
— Как выросла!
— Красавица, вся в мать!
коробочку в ладошку вложит
с золотой цепочкой,
сорвав о послушаньи
пару-тройку клятв...
Но капля чая
с губ паденьем скалолаза
сорвалась,
оборвав полёт мечты.
зафыркал кот,
в ногах ютясь,
зеленоглазый,
и, чиркнув спичкой,
грею чайник
у плиты…
|
