Их звали - лошадь Рокосовского
И пылкая ахалтекинка...
Из нарицательных и собственных
Имён и лиц на старых снимках
Всплывает впечатленье яркости,
Несовместимости энергий:
Одной - с налётом некой барскости,
Другой же - с оголённым нервом.
Но в каждой глубины и цельности
Неиссякаемые кущи,
И жажда чувства неподдельности
Свеченьем изнутри идущей.
Мечты и споры о прочитанном...
Одной - шитьё, другой - вязанье,
Сомнения в уже испытанном
И вера в истинность познанья.
Да, ошибались, больно падали,
А поднимаясь, хохотали,
Чтоб скрыть тревогу ли, отвагу ли?..
Но с возрастом мудрее стали.
И всё ж порой мелькнут бесовские
В глазах прищуренных искринки,
Как будто лошадь Рокосовского
Привет пошлёт ахалтекинке...
|
Тонкая.
Сквозь прозрачность строк просматривается целая жизнь с картинками отношений.
Характеры двух породистых кобылок.