Исходник здесь:
https://fabulae.ru/poems_b.php?id=631312
Сидел Орангутан в зеленой клетке,
Писал он про любовь красивые стихи.
Глотал из рюмки и вертел он кепку,
На рыжей голове, считал грехи.
Закрыв глаза, представил в мыслях Музу,
Шикарный бюст и голос как свирель.
Вошла и села, приведя к конфузу,
А за окном теплом пылал апрель.
Через плечо зевнув, спросила Муза:
-Ну что глядишь, пиши мне, парень, Оду,
И восхваляй меня, не требуя обуза.
Я не жена тебе, фантазия, поверь.
На час я залетела для союза,
Люби меня ты круто, менестрель.
На секс с тобой, поэт, согласна,
Но только после Оды во стихах.
И помни, я в желаниях опасна,
И жизнь твоя теперь в моих руках.
Поэт чуть вздрогнув, Музе улыбнулся,
Со стула встал, разделся до трусов,
Взглянул на Музу, кончика коснулся,
Но вспомнил про стихи, писать готов.
Писал он быстро, поправляя кепку,
Чесал за ухом, хмурил нервно бровь,
А ветерок покачивал там ветку,
Апрель-проказник так волнует кровь.
И Музу восхвалял поэт словами,
Забыв на время про мирску любовь.
Устала Муза ждать, моргнув глазами,
Растаяла в ночи прекрасных снов...
 |
Ох эти Музы, черт бы их побрал,
с точенным телом, длинными ногами…
И если ты, по сути – маргинал,
повязку снимешь с ножек тех зубами…
Какие музы эти во хмелю?!
В наивном взгляде, робкое бесстыдство!
В шампанском сладком я их утоплю,
чтоб изучать в порыве любопытства…
А бюст какой?! Да тут ни дать, ни взять,
дрожу как лист от страстной непогоды…
Бросаю Музу вновь к себе в кровать,
чтоб в рифму с ней водились хороводы…
Она нужна, как нежности глоток,
нашли трусы на люстре снова место,
я с ней ловлю стихов своих поток,
ей попу мну, как мнут для сдобы тесто…
Апрель, Апрель! Ты сводник – сутенёр!
Опять ко мне с ухмылкой тащишь Музу…
Её коснусь с опаской, как минёр,
и шар вкачу в растрёпанную лузу… |
|
и в мир вещал довольно звонко,
в ушах трещала перепонка
и шел волнами весь паркет.
И не найдя гармоний след,
жевал он галстук и жилет,
в потугах сочинить сонет,
выл как дворняга.
Алкая, получить все блага,
трудился в поте наш парняга,
но получалась только шняга
И в том была его коронка.
Он чувствовал все очень тонко…