Ковры-самолёты стали дронами,
Коммунизм стал еды доставкой.
Я обращаюсь к миллионам:
Может быть, хватит? Достаточно!
Я стою
на балконе
двадцать первого века
и ору
в небо,
засранное спутниками:
Я в должности первого человека
объявляю себя преступником.
За то, что в мире
двоичного кода
я всё ещё
чувствую боль.
За то, что это свобода,
которой играют в футбол.
Я виновен в том,
что дышу не в такт
вашим пробкам
и вашим графикам.
Моё сердце —
мой выбор — вот так! —
в этой выжженной
орфографии.
Смотрите!
На цифровом алтаре
я сжигаю
свои пароли.
Ваш мир дотла сгорел
а новый вы не построили,
Я выхожу
босиком
по битому
пикселю.
И ваш искусственный интеллект не сможет этого
вычислить!
Я не объект,
не сегмент,
не набор
статистики.
Я — тот единственный
сбой,
в котором
осталась
истина.
Пусть ваши вышки
ломают
глаза и зубы —
я возвращаю
небу
его жизнь.
Я не «аккаунт».
Я — звук.
Им могу быть.
Эй мир! - Я иду - Держись!
|
Только в последней строке потеряна запятая перед обращением.