Боясь свидетелей, он озирался неуклюже, Когда привязывал к столбу собачий силуэт. Но, уходя поспешно, слушал крайне равнодушно, Как жалобно она скулит его шагам вослед. С невиданною силою рвалась, догнать стремилась Того, кто больше всех на свете дорог и любим. Перегрызала поводок (увы, напрасно силясь)... Тем временем февраль трескучий был неумолим. Уже окоченели лапы, шерсть заиндевела. На градуснике красовалось минус двадцать пять. Она все так же лаяла, рычала и скорбела, Но свято верила: вернется. Надо просто ждать. Выл ветер, холод лютовал, а вьюга суровела. Скулеж под роковым столбом стал плавно утихать. Быть может, это от мороза связки затвердели, А может, просто поняла: нет больше смысла звать. Как постовой, сидела абсолютно неподвижно, Лишь стук зубов присутствие в ней жизни выдавал. Нисколько не моргая, не щадя глазные мышцы, Отсутствующе и невидяще смотрела вдаль. Не по-собачьи человеческие монологи Читались через этот леденящий душу взгляд: Упрек, страдание, обида... Безнадега. Все то, что чувствует при жизни угодивший в ад. Казалось, сквозь безжалостные снеговые тучи Высматривала приближающейся смерти тень. С холодным мужеством приняв мучительную участь, Покорно ожидала самых страшных перемен. Светало. Пестрые пальто раскрашивали город. Счастливым и несведущим, им было невдомек, Как быстро кончится покой, когда среди сугробов Случайно разглядят дрожащий крохотный комок. В их памяти навеки отпечаталась картина, Как недоверчиво бедняга встретила тепло. Как молоко лакала алчно, ощетинясь. В какой восторг ее добро людское привело. Пугающее сходство с персонажем детской книжки, Осколком зеркала закованного в вечный лед, Сомнений не оставило при выборе ей клички: Назвали Каей. Но ее судьбы коловорот Всерьез сравнить с несчастной сказкой - истинно, заструга. Одно ведь дело - от врага нож в спину получить, Совсем другое - от ближайшего на свете друга. И эту рану чрезвычайно трудно залечить. Но чудеса случаются. Благодаря поддержке Нисколько не озлобилась! Исчез из глаз упрек. Лукаво ластилась к хозяевам на передержке И озорным волчком кружилась между детских ног. С достоинством прошла чудовищное испытанье, Наперекор всему ответила добром на зло. И как неправильно, что неизвестно заклинанье, Которое бы Кае встретить Герду помогло. А сколько их еще таких бездомных, безымянных, Оставленных на произвол судьбы в ночном бреду, Болеет, мерзнет, умирает, но хранит упрямо Безоговорочную веру в нашу доброту? И есть ли смысл искать упорно справедливость В том мире, где бросают чаще, чем спасают, тех, Чью безусловную любовь, доверие, правдивость, Имея даром, оценить не в силах человек?
| 
