За наличные на «боковой»…
Ну, какие-такие условия.
Обезличены ты, я и он —
Изумительная бутафория!
Договор подписал стук колёс,
И качает, опять, всех ошибками.
Поезд гордость, сметая, несёт,
Ухмыляется страх лже‑улыбками.
Кто же знал, что возможность другим
Есть, однажды, проснуться на станции.
Вновь страна осторожно гудит:
Ни налажены коммуникации.
Поменяйте с того на другой —
Переливы с пустого в порожнее.
Отвлекайте народ, он простой
И забитый, враньём заворожённый.
Рельсы тянутся вдаль без конца,
Шпалы — в ряд, как годы.
Мы в вагоне — всего лишь лица,
Без имён, без свободы.
За окном — те же поля, леса,
Те же знаки, те же вехи.
Но не видно ни нам, ни часа,
Где же выход, где успехи?
Диспетчер машет флажком устало,
Светофор мигает «стой».
А в эфире — опять реклама,
Вместо правды — пустой отстой.
Кто-то шепчет: «Пора вставать»,
Кто-то дремлет, кто-то ждёт.
А состав продолжает бежать,
Нас куда-то вдаль везёт.
Может, станция — лишь обман,
Может, путь — бесконечный круг.
Но в душе ещё теплится план:
Пробудиться от этих услуг.
Выйти в поле, вдохнуть простор,
Посмотреть на небо прямо.
Не по графику, не в укор,
А по совести, по прямому.
Перестук — это ритм судьбы,
Или просто стук колёс?
Мы забыли свои следы,
Где наш голос, где вопрос?
Но однажды, в рассветный час,
Когда дым рассеется густой,
Кто-то крикнет: «Вставай сейчас!»
И проснётся народ живой.
Не за наличные, не за страх,
Не в вагоне, не в тени.
А на воле, в своих правах,
Где свобода — не огни.
Поезд мчится, но мы — не он,
Мы — не рельсы, не маршрут.
У нас есть выбор, есть закон:
Жить, а не куда-то идут.
А за окнами — смена пейзажей:
Лес, река, потом опять поля.
Мир огромный, но в нашем вагоне
Всё та же серая кутерьма.
Но кто-то уже достаёт блокнот,
Записывает: «Пора менять».
И в глазах загорается тот
Огонёк, что не дать угасать.
|
