Уснул торговый люд, уснула знать,
устало смежил веки класс рабочий,
ведуньи, маясь тяжестью пророчеств,
закидывают невод в омут ночи,
впадают в транс: не спать...не спать...не спать...
Прислушиваясь к поступи весны
по улицам притихшим и безлунным,
черпают зелье из котлов чугунных
и тешатся гаданием на рунах,
в трактир сознанья не впуская сны.
Спит, упрятанная тенью
туч, далёкая луна:
сон – орудье усмиренья, репетиция забвенья –
тьмы сознанья пелена.
Ах, до чего же это глупо –
падать на алтарь – кровать
и лежать бездвижным трупом...
как забытый гнутый рубль
до утра: не спать... не спать...
Ложатся серым пеплом сновиденья
на вечера сгоревшие угли:
приглушены цвета и гуще тени...
без скидки на конфликты поколений
сон гасит свеч – сознаний фитили...
Приходит нечто из глубин Вселенной
собрать за день подаренный ясак:
теченье крови замедляет в венах,
реальность изменив, сдвигает стены,
над миром водрузив пиратский флаг.
По углам скребётся нечисть,
не встревожена луной,
черти собирают вече: что бы вытворить со мной.
Голосят базарно – вздорно,
вспоминая чью-то мать:
ночь банкует мастью чёрной, а я мятежник непокорный,
я бунтарь, и еретик – не спать... не спать...
|
.
Признателен за доброе слово: оно даже зверю иной раз понятно, а человеку - сам Бог велел откликаться на него ))
