Из вагона сбежал гиббон
в зоопарк не хочет он.
На поиски брошен ОМОН
хозяин-барин потерял сон.
Он сидит на крыше ватной,
дышит синевой небес.
Всё, что было — необратимо,
и сбежавший гиббон исчез.
ОМОН ушёл ни с чем обратно,
лишь снежинки тают в лоб.
Гиббон ревёт: «Всё в мире шатко,
и зоопарк это не бог, а гроб».
Не ищите, братцы, зря вы —
он у тёплых жёлтых вод.
Там, где снятся кокосам пальмы,
там, где смысла шифр живёт.
Тот, кто слышал до рожденья,
когда дым поднимался до лун.
Клетка — сон. А пробужденье —
чистый, безымянный шум.
А гиббон сидит и свистит,
лапой облака крестит.
ОМОН внизу матюгальник включил,
но гиббон его уже забыл.
В небе чайка — как окурок,
в серых тучах — мёртвый блик.
Гиббон вспомнил: был он юрок,
прыгнул, но от времени отвык.
Из рожка морозным паром
тянет утром января.
Всё мы делаем недаром,
кроме того, что зря.
Снизу лай и брань по рации,
топот и бег по пустырям.
Гиббон в божественной канцелярии
ставит лапу — там, где шрам.
Если его кто увидит —
не стрелять, и за ним не бежать.
Сказать, что люди не видят
и он может никого не ждать.
Не зовите его, не ищите.
Гиббон пропал и не нужен он.
В небе тают, как сироп, нити.
В вагоне пусто и спит ОМОН.
|
