Не нужно плакать — плачь, не сдерживай,
Так всем на сердце станет чуть легче.
Бывает, жизнь — как палач суровый,
А наша жизнь — лишь буфер между вечным.
Вокзальный зал, причал — миг и в прошлом,
День пролетит, тебя не вспомнит больше.
Начало всех начал — в дымке зыбкой,
Жаль всех, но время рубит без ошибки.
Смотритель дней, как строгий суд земной,
Но день закружит вихрем огневым.
Для одного — печаль, для другого — кража,
Судьба смеётся, манит, дразнит снова.
Гармошка губ, обида на губах,
Бравада птицей улетает в прах.
Два холма плеч знобит в холодном свете,
Судьба резвится — в этом её заветы.
Зовёшь — а я уже не с тобой, пойми,
Зря стараешься — не вернуть былого.
Живёшь, не любя, в плену своей зимы,
Не заиграйся — жизнь не повторится снова.
Но где‑то там, за гранью серых дней,
Есть остров света — мир без потерь.
Там смех звучит, там нет разлук,
Там время — друг, а не суровый друг.
Мы всё идём, сквозь боль и туман,
Сквозь вокзалы, причалы, обман.
Но в сердце теплится слабый свет,
Он говорит: «Надежды — нет?» — «Нет, есть!»
И вдруг поймём: не всё — игра,
Что боль — урок, а не беда.
Что жизнь — не только череда потерь,
А шанс любить, мечтать, гореть.
Так плачь, когда больно, дыши полной грудью,
Пусть жизнь — палач, пусть она — буфер.
Но мы сильнее, чем кажется людям,
В каждом из нас — свой внутренний рубеж.
|
