Под шинелью опять задрожала душа.
Вроде нечего мне здесь бояться.
Да и некому сунуть меж рёбер ножа.
Разве можно обидеть скитальца.
Что шинель на плечах, то отцовский подгон.
Мной об этом писалось немало.
Но сейчас разговор я завёл о другом.
Точит грусти упрямое жало.
Ни погон, ни петлиц. Только плотная ткань
Согревает озябшую душу.
Впереди горизонт - розовеющий кант -
Выпускает светило наружу.
Вечно к солнцу лицом. К чёрту нервную дрожь.
Неспроста я в отцовской шинели.
Ни по чём мне печаль и предательский нож.
По колено и ямы и мели. |
