Отелло корчится от гнева,
Но эта роль — чужая роль,
Там Смерть, седая королева,
Пьёт нашу боль.
Всё предначертано законом:
И яд в бокале, и кинжал...
Но мавр застыл перед поклоном —
Не доиграл.
Он видит: в коде, в старых свитках
Дрожит неверная строка.
И Смерть, уставшая от пыток,
Пьёт облака...
Метнутся тени, словно маски,
Спадая в пыльной суете.
А мы — пятно засохшей краски
На том листе,
И всё, что было смыслом прежде —
Лишь отблеск в зеркале времён.
А мавр в изорванной одежде —
Бесцветный фон.
|
