Нам вшивали смиренье под кожу, как тусклый свинец,
Нас венчали на царство, надев из колючки венец.
Жизнь — картавый суфлёр, что за ширмой диктует ходы,
Но на вкус она — горечь испитой из лужи воды.
Я встаю в полный рост, хоть суставы скрипят от боли
Разбивая пространство своей онемевшей волей
Вы кричали: «Покайся!», сжимая в ладонях жгуты,
Но у тех, кто на дне, не бывает земной суеты.
Эта жизнь — не прогулка, а хруст подбитых сапог,
Где над каждым проулком смеётся прищуренный бог.
Я дышу этой гарью, я пью этот пепел и сталь,
Мне не жаль уходящих, и завтрашних тоже не жаль. |
