Огромный тронный зал вмещает больше сотни лиц.
Они не бьются лбами.
Столы стоят рядами и ломятся от необычных яств.
Ты в центре, восседающий король.
Полны гостей бокалы.
Наполнено речами пространство зала.
Ты не спешишь и пьешь вино, чтоб по усам бежало.
Как в старой сказке, рассказанной давным-давно одним небезызвестным всем поэтом.
Под грохот кубков и клинков доносятся мотивы переделанных сонетов.
Я чувствую, ты был таким.
Красавица жена внимала твоим речам.
Любила нежно, лелеяла и пела.
Возможно, сладостные песни по ночам, возможно, колыбелью рук ласкала.
Ты был богат, известен, знаменит и плодовит после вина в бокале.
Изведал тысячи путей, дорог, побед, ланит.
Ты покрывал их поцелуем в тронном зале.
Смеялся и смешил, шутил про местный быт.
Любил всем сердцем жизнь.
Надеялся прожить счастливым королем.
Переродился несколько веков спустя в поэта, которого на карнавале очаровала женщина одна.
Среди миров и масок в тронном зале узнал ее.
Влюбился.
Но на дуэли был убит.
Ты был актером, егерем, врачом.
Стремился узнавать профессий разных тонкости, нюансы.
Возможно отказался быть палачом.
Рубить секирой головы на плахе при публичной казни.
В двадцатом веке появился просто: без мантии, короны, кубков, масок.
Всем сердцем лишь ее одну искал.
Ты променял свой трон на вечную любовь.
Ты выбирал ее из сотни, миллиона, миллиардов женщин.
И выбрал мою мать.
Она тебя пленила, так подходила и не подходила...
С ней ты был счастлив, к ней стремился.
Ее одну любил, ей упивался и дивился.
Забыл совсем о тронном зале, о короне.
Рожденья дочери ты ждал.
Ты был давно готов к отцовству.
Учил меня всему.
И рассуждал по-филосовски точно.
Смеялся и шутил.
И было так чертовски хорошо!
Курил помногу, запивая черным чаем дым.
Друзьям пускался на подмогу среди ночи.
К пятидесяти стал совсем седым.
Тебя не портил возраст.
Задор мальчишеский не растеряло время.
Из прошлых жизней в новую поэзию забрал.
Сам сочинял простые строки.
Друзьям читал, их радовал, знакомых поздравлял, родным писал чуть больше и длиннее.
Ведь ты им доверял.
Когда рассказывал - сиял и улыбался.
Твой оптимизм меня так восхищал.
Им заражать вокруг людей пытался.
Ты был по-доброму велик и искренним в желаньях и поступках.
Быть может память о клинках и кубках незримой нитью возвращала в тронный зал.
Где ты был королем.
И царственно молчал, страдал, мечтал.
В соседнем времени выбрасывал на море шлюпки.
Спасался сам, спасал других.
Осмысленно вершил поступки.
Не шел на поводу врагов, уступки.
Был честен, справедлив и груб.
Как дочь скажу, что ты был трудолюб.
Построил замок с тронным залом.
Для нас ты был король.
Ты не играл чужую роль.
Ты был на самом деле счастлив!
Любил меня и мать.
Но на прощанье не успел поцеловать.
Смерть забрала тебя мгновенно.
Тебя мы целовали в лоб.
Все близкие попеременно.
Огромный тронный зал.
Ты в центре, восседающий король.
Вернешься к своему началу?
Отметкой будет ноль?
Или пойдешь к штурвалу?
Будешь искать ее?
Или тебе придётся ждать?
Мне остается сожалеть, скорбить, страдать, надеяться на лучшее из всех возможных вариантов для тебя.
Мне сердце разрывает боль.
Твоя отметка - ноль?
Все с чистого листа.
Где нет начала для тебя и нет конца.
Ты перед выбором. Твоя душа чиста.
Молюсь. Реву. Скучаю. |
Пытаться доверять её бумаге...
Трубят рога, цветные реют стяги,
А он уходит в призрачную даль.
Туда, где кроме нулевых отметок
Есть берег Стикса - камни и песок,
Простая лодка... Вплавь наверно смог
Бы он преодолеть. Тепло, и лето
Навечно задержалось в том краю...
Но нам привычней белый снег и вьюга.
За ней порой не видели друг-друга,
А нынче плачу, комкаю платки, пою
Трагическую песнь своей потери -
Ушёл король, а с ним и легион,
Что защищал, и был спокойным сон...
Ушёл, а я, меж тем, не верю!
Ну, как поверить?.. Замок опустел,
Не слышно звона кубков в тронном зале,
И королева кутает в печали
Плеч мрамор... Как же ты хотел,
Чтоб мы смирились с этою утратой?
Нет, невозможно, это выше сил!
И греет лишь одно - ты всё же был!
И шёл тропой прекрасной... и проклятой...
Мне очень близка эта боль недавней потери. Всем сердцем сочувствую Вам!