К оврагу нас под утро приводили,
Никто не плакал в ужасе немом.
Дрожали и боялись, чтоб не били,
Когда нас гнали выжженным селом.
Нас семеро. «Галчата-дошколята» -
Так Маша Степки старшая сестра
Дразнила нас. Боялись мы солдата,
Что буркнул: «Kinder, это же игра!»
Мы стайкой перепуганной держались
Поближе к Маше, быстро семеня,
Смотреть на конвоиров не решались,
Босые ножки ранила стерня…
Нам раньше здесь гулять не разрешали –
Глубокий ров крапивою порос.
От страха мы, похоже, не дышали,
Под кожу лез без удержу мороз…
А немец с белозубою ухмылкой
У края нас выстраивал в рядок
И каждому морковную пастилку
Вручал и в шутку целился в висок.
А Маша от конфетки отказалась,
И тут фашист как будто озверел –
Из дула автомата вырывалась
Пальба по нам, овражек покраснел.
Мы падали в колючую крапиву,
Кричали: «Ма-а-а…», а дальше кувырком
Взлетали стайкой прямо из обрыва
На небо, прячась в облачке тайком.
А Стёпка не поднялся, он в овраге -
Его столкнула старшая сестра…
Пришлось ему карабкаться бедняге,
Когда ушла обратно немчура.
Он выбрался. Мы видели мальчонку -
В село вернулся, спрятался в сарай,
Ручонками поглаживал иконку…
А мы кричали: «Стёпка, убегай!»
Тут ночью партизаны подоспели,
Забрали Стёпу. Дедушка Илья
Детишек, что безбожно сиротели,
В детдом возил – тепло там и друзья…
Нас шестеро, а рядом миллионы
Мы дружим. Войны в небе не гремят.
Но слышим мы страдальческие стоны
И ждём к себе расстрелянных ребят.
|
