Мне из окна хрущевки видать небоскребы,
И горбатый и ржавый завода скелет,
И звезду. Мне вырвать из неба хотелось ее бы,
И, обжигая пальцы, вечером подарить тебе.
Как остынет, ты возьми ее осторожно,
И зажми трепетно в маленьком кулаке.
Постоим же на крыше одни, вспоминая прошлое;
А на небе остался-таки кровавый след.
Не хотелось звезде расставаться с домом,
Только кто ее, глупую, вообще спрашивает?
Пусть ее звезды-сестры вниз взирают на горбы терриконов,
И на рогоносные башни с речной набережной.
Лишь Господь, словно врач, на рентгене ночи,
Утомленный, разглядывает луны межпозвоночную грыжу
В скрепах громады небесного позвоночника,
Вымытого слезами звездообразными Бориса Рыжего.
|
