Но рукописи, все-таки, горят,
Потрескивают даже от усердия.
И тают фотографии. Глядят
С них лица удивленно и растерянно.
Как в трубочку, сворачивает лик,
Как черная канва дымит и тянется.
Лишь взглянут грустно, осуждающе, на миг.
И серым пеплом навсегда останутся.
Чужая тайна жизни сожжена.
А нынче даже проще, без сомнения.
Нажми delet и кончилась она.
Исчезла в страшном облаке забвения. |
