Кончаются дома; и ветер в перелеске
раскачивает крон шумящих веера.
И кажется, что здесь, где повстречаться не с кем,
рождается ответ на кончике пера.
Согнувшаяся ветвь
под смолкнувшею птицей,
присевшей на нее,
прервав куда-то путь;
и птица та вольна
хоть в небе раствориться,
хоть ветку отпустить
и новую согнуть.
А может второпях
идти по стылой хвое,
и будем чем-то хоть
похожи мы тогда.
Но взмыла вдруг она
в бездонье роковое,
предчувствуя, наверно,
иные холода.
Не те, что гонят прочь
от здешнего гнездовья
к готовому принять
нездешнему теплу,
а те, что — в полноте
пустого многословья,
когда бежишь от них
в безадресную мглу.
Но даже в этой мгле
уютней и теплее,
чем в доме, где слова
умножены на ложь,
где сердце, от тоски
и фальши тяжелея,
само в себя готово
воткнуть обиды нож.
Я выберу ветра и небо над собою,
а симулякр любви и маски вместо лиц
оставлю тем, кто жизнь считает лишь игрою,
не понимая, что дома их — не для птиц.
|
Но вот что сразу заметил. Вы заявили вначале и почти выдержали Александрин - шестистопный ямб с цезурой после третьей стопы. Но кое-где не выдержали, читатель спотыкается, например здесь:
"само в себя готово воткнуть обиды нож."
Предыдущие строки заставляют читать:
Само в себя гото / во кнуть....
Или здесь:
"предчувствуя, наве / рно, ные холода.
Поправить несложно