Кончаются дома; и ветер в перелеске
раскачивает крон шумящих веера.
И кажется, что здесь, где повстречаться не с кем,
рождается ответ на кончике пера.
Согнувшаяся ветвь под смолкнувшею птицей,
присевшей на нее, прервав куда-то путь;
и птица та вольна хоть в небе раствориться,
хоть ветку отпустить и новую согнуть.
А может второпях идти по стылой хвое,
и будем чем-то хоть похожи мы тогда.
Но взмыла вдруг она в бездонье роковое,
предчувствуя, наверно, иные холода.
Не те, что гонят прочь от здешнего гнездовья
к готовому принять нездешнему теплу,
а те, что — в полноте пустого многословья,
когда бежишь от них в безадресную мглу.
Но даже в этой мгле уютней и теплее,
чем в доме, где слова умножены на ложь,
где сердце, от тоски и фальши тяжелея,
само в себя готово воткнуть обиды нож.
Я выберу ветра и небо над собою,
а симулякр любви и маски вместо лиц
оставлю тем, кто жизнь считает лишь игрою,
не понимая, что дома их — не для птиц.
|
