Теперь не киоск - а доставка приносит покой.
Курьер за порогом с прозрачной и бледной щекой
Вручает пакет в упаковке немой и холодной.
И зоркость времен - не в закалке железных цепей,
А в тысячах линз из глухих городских тупиков,
Нацеленных в нас - и бессмертных.
Нам кажется: бег по экрану излечит испуг.
Но стены квартир сохраняют холодный расчет,
Где время грызет вековую и злую черту.
Империя - в нас. Это выцветший, ложный фасад,
Где каждый - себе конвоир, и по-своему рад
Привычному, злому порядку.
Здесь всё изначально рассчитано на «никогда».
Ложь греет снаружи, но в обувь заходит вода
- Там город крошится под чьей-то тяжелой стопой.
Не пуля, так файл; не топор, так лихой протокол.
И мир, что когда-то казался огромен и гол,
- Лишь пятна на старой ткани.
Не нужно грести - нас и так унесет по кривой
Туда, где не спросят, зачем мы вернулись назад,
В чьих жилах застыл этот вязкий и медленный страх.
Мы просто сидим, наблюдая в разрезе зрачка,
Как жизнь оседает в воронку того туалета
- В парадном вранье, под замком.
|
