За воротами — город. Впрочем, город — это только имя.
Для скопища жаждущих впасть в соблазн.
И ангел чугунный с крылами сухими,
уже не взлетает, испытав оргазм.
Империя — способ стать бесконечной,
минуя сознанье, упершись в дверной косяк.
И блеск позолоты и солнце беспечно,
глядится в окно, где мир окончательно иссяк.
Там идол в гостиной — как окаянство
Там время застыло, как муха в густом меду.
И эта Есенинская , блажь и смутьянство
колона в пятом последнем ряду.
Мы сжаты с пейзажем суровой, суконной нитью,
ищем счастья в пустых до земли поклонах.
И всё, что считалось когда-то большим событьем,
теперь — лишь сугроб на заброшенном перегоне.
Фонарь на аллее, снега да метель повсюду
Господь потрошит небесный свод.
И я, привыкая к снегу и к немому кругу,
глядя, как под снегом империя тихо поет.
|
