Предисловие:
Благодаря немецкому языку мои стихи про паука получили иной оттенок смысла. Не религиозного. Смысл - липкая всемирная паутина от ИИ до СМИ, от любви к высшим силам до религиозного фанатизма, от преданности к Родине до ненависти к инакомыслию. Да, немецкий язык велик. Отрезвляет.
Ich webe ein Netz in einer dunklen Ecke, Und die Fäden sind gesponnen aus der Bosheit der Spinne. Ich webe Muster mit bodenloser Qual, Ein schleichender Wächter des zerbrechlichsten Tempels. Mir, auf dem tückisch klebrigen Altar, Erwarte ich ein neues Opfer, ich bin still, doch verzweifelt. Wie ein Priester verzeihe ich keine Fehler, Mein Los ist schwer und höllisch traurig. Und am Tag der Barmherzigkeit vergebe ich unparteiisch, (Mit einer tödlichen Kanonenkugel aus der Schleuder) allen. Die Unsichtbarkeit des Vampirs ist kreuzförmig, Zieht neue Opfer zum Altar, schlägt zu... Ich werde mich in einem Netz verfangen (ein herzloser Druide, Hüter der Riten des spirituellen Giftes). Der Weg der Herde zum Prokrustesbett ist sorglos, Mein Altar ist dein Wille und deine Freude. Ich webe ein Netz in einer dunklen Ecke, ich webe einen Altar, ein heimatloser Inquisitor...
Плету паутину в углу полутёмном,
И ссучены нити из злобы паучьей.
Узоры сплетаю с тоскою бездонной,
Хрупчайшему храму я - сторож ползучий.
Ко мне, на алтарь, по-предательски липкий,
Я жду новой жертвы, я тих, но отчаян.
Подобно жрецу, не прощаю ошибки,
Мой жребий непрост и адски печален.
И в день Милосердия я беспристрастно,
(Смертельным ядром из пращИ) всех прощаю.
Незримость вампира крестообразна,
Влечет к алтарю новых жертв, поражая...
Опутаю сетью (друид бессердечный,
Хранитель обрядов духовного яда).
Путь паствы к прокрустову ложу беспечен,
Мой жертвенник - воля твоя и услада.
Плету паутину в углу полутёмном,
Сплетаю алтарь, инквизитор бездомный... |
