Шура была некрасивой. Но это не в счёт.
Петя женился, родную почувствовав душу.
Острые плечики, впалый "голодный живот",
А вот певунья - часами бы слушал и слушал!
Детки - погодки, красивые, оба - в отца.
Бабы судачили : " выпала карта " Шурёне!
Многие ждали внимания от кузнеца,
Он же прилип к неказистой худышке - мадонне.
В поле работала, в доме ли - пела она,
Руки летали, как ласточки, всё успевала.
Коршуном чёрным обрушилась с неба Война,
Было, шальной, человеческой кровушки мало.
Шура не плакала, к мужу припав горячо,
Просто сказала, в глаза его глядя спокойно:
- Знаю, вернёшься! Закинув мешок за плечо,
Он уходил, понимая, насколько ей больно!
Падали зори, вставали, и падали вновь,
Шли треугольнички с фронта до дому исправно.
Дважды в боях, проливал, тяжко раненый кровь.
Шуре - молчок, ни к чему ей душевные травмы.
А в сорок третьем случилось... Случилась беда!
Близ деревеньки с названием дивным Лебяжье
Бой был неравный... Отряд окружён был тогда,
В волчьем оскале орда ощетинилась вражья...
В поле промёрзлом, под стылою алой луной
Петя лежал - санитары решили : убитый.
Шли деревенские бабы, одна за одной,
Чтоб подобрать схоронить, ить, нельзя незарытым!
Шли потихонечку с санками в чёрную ночь,
И собирали солдатушек, с горькой молитвой.
Всех похоронят, а страх перед катами - прочь!
Чёрные вороны выкликали поле битвы.
Юная девушка в старом пуховом платке,
В стёганом, ей далеко не по росту, пальтишке,
Стон услыхала... Но тело солдата в стожке
Было промёрзшим, чтоб жив оказался он, слишком.
Ухом прижалась к шинели, и... Боже ж ты мой!
Стукнуло раз и ещё раз живое сердечко!
Птицей летела, везя свои санки домой,
С мамой вдвоём согревали солдата на печке...
Бредил, метался и часто звал Шуру в жару,
Местная лекарша им : хоть ты что,не жилец он...
Мама топила сосновую в чане кору,
Мазала рану, и стукало, стукало сердце!
Через неделю открыл их спасённый глаза,
Пить попросил, и позвал полушёпотом : Шу-ра...
Ангел склонился, мелькнула во взгляде слеза:
Жив, наш соколик, сильнее ты, чем пуля -дура!
Поцеловала солдата в горячий висок,
Там , где ещё трепетала открытая жилка...
Он в полудрёме небесный слыхал голосок,
Шура ль то пела, а может, судьба - ворожилка...
Месяц спустя он настолько окреп, что вставал,
Даже дрова помогал нарубить и к колодцу
Затемно с вёдрами мёрзлой тропинкой шагал,
И заявил, что на фронт непременно вернётся!
Фея, по имени Роза, припала к нему:
Не уходи, ты же слаб ещё... Мой ненаглядный!
Петя ответил, и сам не поняв, почему:
Ладно, останусь ещё на немножечко, ладно!
Ночью она в вышиваной сорочке к нему
За занавеску пришла, и... что было, то было...
Он лишь подумал : по- братски её обниму,
Роза подумала : лучший на свете ты, милый!
Он воевал... Разрывалась в смятенье душа:
Дома ждёт Шура, душою и сердцем родная.
Ждёт ведь и Роза, как ангел собой хороша,
Ах, и чего ж сотворила ты, пуля шальная!
В августе Роза прислала письмо : ты отец!
Девочку - крошку решила назвать Катериной.
Плакал от счастья и от умиленья кузнец,
Помня при этом, что дома два маленьких сына...
Всё порешила за Петю злодейка-судьба:
Тиф в злую зиму забрал раскрасавицу Розу.
Осиротела без юной хозяйки изба,
Явно грозила малышке без мамы угроза.
Вёз Катерину, родная ж кровинка, домой...
Шура - поднимет, он не сомневался нисколько.
Бросить - нельзя, не подлец я, ребёнок - то мой!
Шура - святая, хоть больно ей будет и горько...
Всё расскажу ей, как было, ничто не тая...
Встал на пороге, она и не дрогнула даже.
Он протянул Шуре свёрток : Катюша. Моя.
Шура сказала : теперь не твоя только. НАША! |
