Юнцов отряд в пилотках цвета хаки,
для простодушных — зрелищный прогон,
как будто бы шеренга кукол Чаки
заброшена была на полигон…
Внушалась речь, звучавшая с трибуны
под судорожный вздох пестуний-нянь
от дикции весьма колоратурной, –
глядящий на прогон левиафан
дышал огнём... Но мучился икотой, –
хотелось жрать (когда конец смотрин?),
вокруг — земля, кровавой терракотой,
как символ обречённости твердынь.
Толпа глазела с безучастным видом,
и лишь природа не смогла смотреть,
она рыдала… Пахло суицидом —
готовностью к вердикту: лучше смерть.
Поток с небес сплошной стеной свинцовой,
дождь бил по крышам, словно в тамбурин,
выстукивая дробные канцоны, –
напоминая осень… Тот же сплин!
Ох, как он надоел — секущий ливень...
Дождаться б солнца доброго тепла,
увидеть гроздья розовой калины, –
скорей бы уж вейгела зацвела…
Раскрасила весна лиц безразличье,
покрыв румянцем ласковой зари, –
чтоб слышен был повсюду щебет птичий,
покрылись разнотравьем пустыри…
И радуги, конечно, коромысло
в полнеба — от земли и до земли!
Чтоб жизни общепризнанные смыслы
простые люди снова обрели.
|
