Он памятник себе
воздвиг нерукотворный,
талант его блистал,
сверкая как алмаз.
Его признали и
любители попкорна,
и те, кого Пегас
доставил на Парнас.
Он в грудь себя не бил,
что я поэт от бога,
не бегал, не кричал:
- О, дайте мне коня!
Писал спокойно о
извилистой дороге
в безмолвной красоте
закатного огня.
И за его спиной
вдруг вырастали крылья,
но он их, по всему,
не замечал ничуть.
И я там, вроде, был,
и мед, и пиво пил я,
и по усам текло...
и капало на грудь.
|
