Я несу букет сирени,
У ларька мужик стоит.
Смотрит дядька на колени,
Но, увы, не на мои.
«Мы видали и покруче» –
Как-то вырвалось в сердцах.
Зависть – чувство не из лучших,
Но коленочки не ах.
Уронив цветы с досады,
Проворчала: «Вот же гад!
Где ты был, срамник пузатый,
Пять десятков лет назад?»
И доступными словами
Он ответил не юля:
«Я тогда сражён был вами
И уложен в штабеля».
Он и сам-то не мальчишка,
Да и я, видать, сдала,
Но, букетик взяв под мышку,
Всё ж подол приподняла.
|
и вот, у магазинного барьера
в глаза мои посмотрит сущий ад
глазницами Любовницы Бодлера.
Скажу я ей — колбаски заверни,
а от неё чуть пахнет дикой розой,
другою красотою Гаварни
питался — не поэзией, а прозой.
Она швырнёт покупку на весы.
Все покупатели — и я — все сплошь — скотины.
Куплю и выйду — отблеск полосы
закатной чуть нежнее гильотины.
Влад Пеньков